Станислав, не присаживаясь, оперся руками о столешницу и, дав команде ошеломленно на себя попялиться, ультимативно потребовал:
— Прекращайте этот детский сад.
— Какой? — прикинулся дурачком Тед.
Капитан величественно его проигнорировал и продолжил:
— Иначе в следующем порту я высажу Вадима и всех вас уволю.
Станислав полюбовался вытянувшимися лицами и вытаращенными глазами, но, когда команда уже была готова взорваться возмущенными воплями и броситься рисовать ему черную метку, тоном ниже закончил:
— А потом продам корабль и вернусь на Новый Бобруйск. Потому что с другой командой работать не хочу, а с этой, к сожалению, не могу справиться.
Капитану удалось снова заткнуть всем рты — на этот раз не гневом, а проснувшейся наконец совестью.
Первой сломалась Полина.
— Ну, Станислав Федо-о-отович… — покаянно заскулила она. — Ну зачем же так сразу, мы ничего такого не хотели…
— Очень вы даже хорошо справляетесь, — поддержал ее смущенный пилот. — Просто… Это… Если бы вы хоть тетрис оставили! Я б лучше еще тыщу километров отмотал…
Дэн молча смотрел на капитана, и хотя чем более сильные эмоции киборг испытывал, тем глубже их запихивал, Стасу почему-то вспомнилась забившаяся под реактор Котька.
Разволновался даже ни в чем не повинный Михалыч, принявшийся бурно изъявлять готовность слушаться за всю команду, а непокорных паршивцев собственноручно выпороть сложенным вдвое кабелем.
Вениамин героически сдерживал улыбку. Ему-то бояться было нечего, к тому же он не сомневался в друге. Капитан любил свой корабль больше, чем все они вместе взятые, а в космофлоте ему удавалось «построить» и не таких раздолбаев. По мнению доктора, Станислав запросто дослужился бы как минимум до подполковника, если бы сам «строился» чуть получше. Такие идеалисты дальше старшины обычно не продвигаются — зато подчиненные уважают их не только по уставу.
— Никаких «если», — отрезал капитан. — Либо вы подчиняетесь моим приказам, а не ищете в них лазейки, либо давайте расходиться. Не волнуйтесь, я вам хорошие рекомендации напишу, пусть эта история останется только между нами…
— Не надо! — капитулировал главный зачинщик, а за ним и остальные. — Мы все поняли. Извините, это больше не повторится!
— Я очень на это надеюсь, — многозначительно сказал капитан и, отточенным кивком поставив выразительную точку в разговоре, наконец сел.
Завтрак прошел в атмосфере всеобщего уважения и предельной вежливости, как в президентском дворце после подписания мирного договора с заолтанцами (мирным он стал совершенно случайно, и обе стороны боялись лишний раз дыхнуть в сторону друг друга, чтобы не обнулить успешные переговоры).






