До больницы оставалось каких-то пару километров, когда впереди вырос гаишник. Из темноты выскочил, палочкой полосатой машет, в свисток дует.
Извини, коллега, вот щас совсем не до тебя.
Не сбавляя ход, я проскочил мимо. Старшина отпрыгнул назад с проворством белки, чтобы мой «Москович» не отдавил ему ноги.
Что ему оставалось? Бессильно дуть в свисток. В зеркало я увидел, как он бежит к патрульной машине, чтобы передать по рации госномер наглого нарушителя. В погоню почему-то за мной сам не кинулся. Но «Москвич»-то служебный. Вот он удивится, когда дежурка скажет ему «отбой».
Через пару минут, я понял, почему старшина решил не гнаться за мной сам. Через несколько сотен метров мне перегородили дорогу сразу две гаишные машины. «Волга» и жигуль. Да откуда вас столько? Рейд? Старшина, очевидно, сообщил им обо мне, госномер им явно не знаком, «Москвич»-то нам Булкин сновья выдал, не примелькался он еще в УВД.
Двое инспекторов высыпали на дорогу, явно собираясь стрелять мне по колесам.
Блин… Придется тормознуть. Остнавливаясь, на ходу я пощупал нагрудный карман. Ну конечно. Ксивы нет, где-то в сумке лежит, которую я собрал для дежурства в гараже — да и бросил там же.
Я остановился, выскочил из «Москвича» — но, кажется, слишком резво, потому что гаишники отшатнулись, тыча в меня пистолетами и что-то крича. Слов я не разобрал.
— Спокойно, коллеги, я капитан милиции, у меня в машине тяжело раненный. Нужно срочно в больницу доставить!
Одет я был совсем не по-офицерски, в той одежонке, что мы с Федей прикупили в Комке, да и вид был слишком молодой и борзый для капитана милиции.
— Поднимите руки, отойдите от машины! — пробубнил один из инспекторов, заглядывая на заднее сиденье, а потом вдруг заорал. — Там тело!
— Руки! — заблажил второй, тыча в меня пистолетом. — Поднял. Быстро!
В это время, услышав, что начался какой-то кипиш, оживился и Савченко. Застучал по крышке багажника. Глухие удары окончательно переполошили гаишников. Те попытались меня вязать. Руки-то я поднял, но опустить их — совсем не долго. Один из инспекторов убрал пистолет в кобуру, отважно ринулся меня наручниками сковывать, пока второй на мушке держал. Нечасто инспекторам в эти времена приходилось оружие использовать. Это было видно сразу. Учить их еще и учить. То, как встал на подстраховку один из них — ни в какие ворота не лезет. Шаг чуть вбок, и я уже сошел с линии огня. Между мной и пистолетом пыхтит сержант, что пытается заломать мне руку. Щас упакуют и увезут в отделение для разбирательств. Даже до ксивы мне добраться не дали. Хрен вам, коллеги, нельзя мне шубника и Савченко вам оставлять, по-любому накосячите ведь.






