ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Денис Симонов, дознаватель по смертным делам в Москве, где мертвецы поднимаются, а кваzи — возвысившиеся покойники — живут среди нас, работают, женятся и даже служат в полиции. Выехал я на вызов: профессор застрелился, а консьержка услышала странный «бум». Только вот вместо самоубийцы я нашёл в квартире двоих восставших — профессора и его убийцу, которого тот загрыз. Пришлось рубить головы обоим, чтобы упокоить навсегда. Но на этом веселье не закончилось. Из-за балконной двери за мной наблюдал тот самый кваzи, в которого я уже стрелял утром. Он ушёл, а меня ждала начальница с новостью: у нас некомплект, и мне в напарники дают именно его — Михаила Ивановича, мёртвого участкового из Мышкина. Он видел, как я обезглавил восставших, и может сдать меня с потрохами. Теперь мы работаем в паре: я, живой, который терпеть не может нежить, и он, мертвец, который зачем-то приехал расследовать смерть профессора. Как мне его закопать, не замарав репутацию и не угодив за решётку?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отбор может показаться слепым и безжалостным, но на самом деле он полностью биологически детерминирован. Очевидно, что какой-то наработанный потенциал интеллекта остаётся и в форме восставшего, проявляясь в поведении и приводя особь-восставшего в состояние особи-кваzи. Общеизвестно, что большинство кваzи – это творческая интеллигенция, учёные, люди образованные и занимающиеся интеллектуальным трудом. Жестоко, но справедливо. Современному миру не нужны сильные и глупые особи».

Томилин знал. Прекрасно знал, как восставшие становятся кваzи. И подвёл под это какой-то свой людоедский идеологический базис.

– Ах ты тварь, профессор Томилин, – сказал я. – Как хорошо, что я отрубил твою грязную интеллектуальную голову…

– То есть ты сознаёшься, что сознательно убил восставшего? – спросил Маркин, входя на кухню.

Я посмотрел на него, нахмурился. Сказал:

– Мне казалось, что я запирал дверь.

– Да-да, запирал, не беспокойся, – кивнул Маркин. – Я закрыл снова. Что пьёшь?

Он, кажется, был уже слегка выпивший. Или просто его развезло от усталости и избытка кофеина.

– Ром, – сказал я.

– Пойдёт, – решил Маркин, сел, плеснул себе в стакан. – Что читаешь?

– Статью Томилина. О том, как хорошо быть кваzи.

– А, это та, что мы тормознули перед публикацией… – махнул рукой Маркин. – Знаю… С Настей пока всё в порядке. Ничего обещать не могу. Все мы можем ошибаться. Но врачи надеются, что она не заразилась.

– Спасибо, – сказал я. – Как мальчик?

– Руслан? – Маркин не ответил и выпил ром.

Я тоже выпил не чокаясь.

– Судить тебя не будут, – сказал Маркин. – Но и награждать не за что, Бедренца ты упустил. Хорошо, что у него было письмо из МВД. Ты не крайний, ты честный служака… К тому же действовал ты по моему указанию.

– Да? – вяло удивился я. Перед глазами стоял Руслан – ещё живой и здоровый, красивый умный парень, наслушавшийся гениального профессора. Не обязательно быть восставшим, чтобы убивать после смерти. Иногда это получается и у людей…

– Конечно. Как привлечённый в мою группу. Завтра тебе оформят увольнение из полиции и перевод в госбезопасность. Даже звание сохранят.

– И с чего вдруг такие милости? – спросил я.

– Это не милости. У меня полно ловких ребят, умеющих работать мачете. И у меня достаточно умных ребят, способных понять, когда надо рубить головы, а когда не стоит. Но вот человек, способный принять стратегическое решение… и не выполнить приказ, который я вынужден отдавать… это большая ценность.

Я кивнул. Понятно. Маркин бы и сам отпустил Михаила с образцом вируса – если бы решился пойти наперекор приказу. Но для него это было невозможно. А вот позволить мне самому принять решение он мог.

– Как власть будем делить?

– Никак. На самом деле я не капитан, я подполковник. – Маркин плеснул себе ещё рома.