ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Денис Симонов, дознаватель по смертным делам в Москве, где мертвецы поднимаются, а кваzи — возвысившиеся покойники — живут среди нас, работают, женятся и даже служат в полиции. Выехал я на вызов: профессор застрелился, а консьержка услышала странный «бум». Только вот вместо самоубийцы я нашёл в квартире двоих восставших — профессора и его убийцу, которого тот загрыз. Пришлось рубить головы обоим, чтобы упокоить навсегда. Но на этом веселье не закончилось. Из-за балконной двери за мной наблюдал тот самый кваzи, в которого я уже стрелял утром. Он ушёл, а меня ждала начальница с новостью: у нас некомплект, и мне в напарники дают именно его — Михаила Ивановича, мёртвого участкового из Мышкина. Он видел, как я обезглавил восставших, и может сдать меня с потрохами. Теперь мы работаем в паре: я, живой, который терпеть не может нежить, и он, мертвец, который зачем-то приехал расследовать смерть профессора. Как мне его закопать, не замарав репутацию и не угодив за решётку?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но чтобы доказать всем и вся, что ты можешь командовать несколькими десятками суровых мужиков, женщине (а тем более восточной женщине) приходится долго и старательно всем доказывать, что у неё тоже есть яйца, причём стальные и весом в пуд. А к тому моменту, когда ни у кого вокруг нет в этом и тени сомнений, жёсткость становится привычкой и образом жизни.

– Так какого хрена у тебя, капитан, из двадцати выездов на смертные случаи – тринадцать обезглавленных трупов?

– Это опасная работа, Амина Идрисовна, – очень неудачно сказал я.

– Ах, опасная? – с подозрительным сочувствием воскликнула подполковник Даулетдинова. – Да что ты говоришь? Очень страшно было, да?

Красивая ведь тётка, в самом соку ещё. Муж есть. Трое детей – когда родить-то успела? Интересно, дома тоже она командует? Или дома всё, как положено, муж – господин?

– Амина Идрисовна, я виноват, – вздохнул я. – Ну посудите сами, ничто не предвещало… Консьержка заподозрила, что профессор застрелился. Я тоже так подумал, вошёл, соблюдая осторожность… профессор уже встал, но я только потянулся за сетью, а на меня набросились сзади! И профессор сразу ускорился, вы же знаете, он поел, а они как поедят – быстрые…

– Я вижу, что ты врёшь, – сказала подполковник с презрением. – Хотя не во всём… Ты и впрямь о втором не подозревал. Но ты мог успеть их обездвижить. Не сомневаюсь.

Я вздохнул.

– Ты хороший человек, Денис, – неожиданно сказала Амина Идрисовна, и я напрягся. – Мне очень не хочется тебя увольнять. Но на тебя было уже три заявления от кваzи.

– Два! – поправил я.

– Три. С тем баскетболистом. С мальчиком, которого сбила машина. И вот сейчас, с профессором и его убийцей.

– Когда успели-то, – пробормотал я, лихорадочно соображая.

– Днём, ты ещё и в участок не успел вернуться. – Начальник нахмурилась, её явно тоже смутила скорость реакции кваzи. – Там на месте никого не было, когда ты восставших укоротил?

– Ни одной живой души, – ответил я.

– Очень, очень всё плохо, – сказала Амина Идрисовна, прогуливаясь по кабинету. Я сидел, как провинившийся школьник, и следил за ней краем глаза. – Норма окончательной смертности при задержании восставших – двадцать процентов. У тебя шестьдесят пять. Тебя надо увольнять. В лучшем случае – в лучшем, Денис! – могу отправить тебя на бумажную работу. Устроит?

Я молчал. Не стала бы она заводить такой разговор лишь для того, чтобы сообщить об увольнении или переводе. Время не стала бы тратить, будь всё решено.

– И никаких вариантов? – спросил я, не поднимая глаз.

– Будешь работать в паре, как во всех нормальных участках.

Это было неприятно. Но это было меньшее из зол.

– Если так необходимо… – Я вздохнул. – У нас штатное расписание забито, с кем же я буду…

– Это тебя пусть не волнует, – ответила начальник.