И ведь медлить нельзя! До выхода с раненой ногой еще ковылять и ковылять!
Черт, черт, черт!
Ориентируясь на звук шагов, я выгадал момент и одним судорожным рывком вынырнул из-под перрона. Горожанин в развороте начал вскидывать автомат, но короткая очередь, угодив чуть ниже легкого бронежилета, сбила его с ног, потом прицельный выстрел в голову и — готов.
И тут же, на пределе бокового зрения — движение! Я крутнулся, заранее утапливая спусковой крючок, но густая темень под переходом-конкорсом первой взорвалась пламенем дульных вспышек. Что-то садануло по груди, боку, руке, отшвырнуло на рельсы и обжигающей тяжестью придавило к земле, не давая наполнить легкие воздухом.
Я попробовал дотянуться до «Каштана» и не смог. Правая рука отнялась, вместо крика кашель с кровью. И бронежилет не спас: одна из пуль угодила точно под мышку.
Ну, не сама, конечно угодила. Уложили ее туда; куда хотели, туда и уложили.
Могли и в голову, так-то…
Заметив выросшую на краю перрона фигуру, я кое-как откашлялся, сплюнул кровь и прохрипел:
— Сука ты, Крест. Ренегат хренов.
Худощавый мужчина средних лет с изуродованной шрамами левой щекой безразлично пожал плечами и опустил короткий ствол компактного автомата к земле.
Крест, он же Силантьев, он же Савельев, он же Крестовский и, подозреваю, много кто еще, был заместителем командира моего отряда в Патруле, а по совместительству, как позже выяснилось, агентом горожан. Вот уж с кем не хотел встречаться, так это с ним. И не зря, как видно…
— Я Форту не присягал, — усмехнулся Крест после недолгой паузы. — Я на Форт работал. И пока работал, работал хорошо.
— Лучше б ты сдох, — скривился я. — Столько людей загубил…
— На себя посмотри, — спокойно отреагировал на оскорбление собеседник. — Я защищаю свой дом, а ты за деньги продался. Тебя, Скользкий, хоть и считали одиночкой, асоциальным элементом, но ты всегда был частью системы. Плоть от плоти ее. Обычный винтик.
— Да и хрен с ним. Зато своих не предавал.
— Ты повторяешься.
— Зачем? — выплюнул я вместе с кровью самый главный вопрос. Вколотое обезболивающее позволяло худо-бедно сохранять ясность мысли, но каждое слово давалось через силу, выходило из меня с надрывным кашлем, уносило с собой остатки жизни. — На хрена вы сюда полезли?
— А зачем твои хозяева полезли в Приграничье? Зачем открыли портал? — вопросом на вопрос ответил Крест. — Окончательно проворовались, мало показалось? Решили все изгадить, до чего дотянуться смогут? — Изуродованную щеку скривила гримаса отвращения. — За последние четыре года я здесь такого насмотрелся, хоть в петлю лезь. На страну всем плевать, одни лишь деньги на уме. Деньги, деньги, деньги! Развалили, распродали, а теперь скелет обсасывают.






