Мор
Павел Корнев
Конфликты между государствами затухают, но тайная борьба не утихает никогда. Всегда найдутся те, кто крадёт чужие тайны, и те, кто их бережёт. Не герои в доспехах, а мастера плаща и кинжала. Невзрачные сотрудники разведок.
Себастьян Март — один из лучших в своём ремесле, но и он лишь фигура в постоянно перемешиваемой колоде. Карты ложатся иначе, враги сменяют друг друга: колдуны, наркоторговцы, перебежчики в своих рядах, а подлинные вершители судеб прячутся во тьме. Попробуй до них дотянуться — и сразу встанешь перед выбором: выполнить задание или уберечь близких. Пропасть или эшафот — третьего не дано.
====================
Допрос первый Мор
Допрос первый Мор
Месяц Святого Себастьяна Косаря
Год 974 от Великого Собора
1
День начинался — лучше не бывает.
Проснулся я отлично выспавшимся в самый разгар утра, когда часы на соседней башне отстучали десять раз. К тому же проснулся не один, а в обнимку с молоденькой девицей — и не абы какой грымзой, показавшейся раскрасавицей исключительно с пьяных глаз, но действительно симпатичной служаночкой. Да еще и выставленное вчера хозяином вино оказалось отменного качества, и в голове было ясно-ясно. Словно и не пил до полуночи.
И это обстоятельство радовало неимоверно: через час идти на встречу, и если свежий запах перегара будет там более чем уместен, то похмельная маета лишь доставит кучу неудобств.
Решив прекращать уже отлеживать бока, я высвободил руку, разбуженная неловким движением служанка заворочалась и открыла глаза.
— Доброе утро, — прижалась ко мне девушка. — Как спалось?
— Просто замечательно, — улыбнулся я и спросил: — Хозяин не потеряет?
— Нет, все в порядке. А вы уже встаете?
— Дела.
— Жаль…
— Вечером.
Я откинул одеяло и невольно поежился: из-за оставленного открытым на ночь окна в комнате оказалось довольно прохладно. Мурашки по коже так и побежали. Осень, ничего не попишешь.
— Вы интересный. — Девушка провела кончиками пальцев по моему предплечью и соскользнула с кровати. — Первый раз у купца татуировку вижу.
— Ошибка молодости, — не моргнув глазом, солгал я. — Когда с отцом на корабле ходил, матросы с панталыку сбили. Набрехали, будто иначе портовые девки любить не будут.
— Это какая-то молитва? — через голову надевая сброшенное вчера на пол платье, поинтересовалась служанка.
— Из откровений Мартина Мореплавателя, — вновь пришлось мне прибегнуть ко лжи. — Молитва об удаче для путешествующих морем.
Быть пойманным на вранье я нисколько не опасался. Предплечье расчертили староцерковные письмена, и отличить одну цитату из Святого Писания от двух других было не под силу и куда более образованному соглядатаю.






