ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлой жизни я погиб и переродился в мире, где СССР устоял. Там всем заправляет секретный генсек, наделяющий своих сторонников невероятными способностями и долгими годами жизни. Я своими руками вылепил себе новое тело, у меня масса вариантов, куда двигаться, но прежде всего я хочу воплотить давнюю мечту, на которую раньше не отважился: привести нашу футбольную команду к участию в чемпионате мира. Мы выигрываем, я делаюсь знаменитым. У меня отличные товарищи и девушка-красавица. Похоже, я добился всего. Только в канун Нового года в мою дверь ворвался спецназ. Они не могли перепутать — пришли именно за мной, чтобы повесить на меня преступление, которого я не совершал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На месте Васенцова я бы вышел вперед, чтобы — сократить угол обстрела, площадь и всё такое. А наш вратарь просто врос в ленточку, корни в нее пустил. И защитник ростовчан ударил со всей дури, да и попал — счастливчик! — в угол. Я бы прыгнул, но не уверен, что вытащил бы. Васенцов же прыгать не стал, корни у него. Дернулся просто и вот, сидит, кается. Приеду, надаю затрещин.

Закончив с самоуничижением и самокритикой, Васенцов вскочил и обругал защитников — ни за что, в общем-то, они-то как раз делали, что могли. Димидко обматерил полузащей. Тут понятно, что всем фронтом надо смещаться, а эти надеются непонятно на что.

Получается, мы и дома уже проигрываем. Как подменили команду! Неужели мое отсутствие так их деморализовало? Уже понимая, что с таким настроем будет дальше, я уставился в экран, отвлекаясь на проносящиеся станции, чтобы в Лиловск случайно не укатить.

А ростовчане давят и давят, наглые, самоуверенные. Форма у них яркая, желто-синяя, и от этой яркости их как будто больше на поле. Вот опять перекинули мяч с фланга на фланг и ломанулись… Сколько-сколько их? Впятером! Ну ни хрена себе преимущество получается!

Ну, родненькие, ну продержитесь — я уже близко! А там дадим стране огня!

Не продержались. Вторая пенка. Теперь было четко видно, что Васенцов поплыл. Он просто стоит на ленточке, даже не дергаясь ни вперед, ни по удару. Вот же гадство какое…

Приятный женский голос объявил мою станцию, и я бросился в тамбур, протиснулся меж дверями, когда они даже не открылись толком, и рванул на стадион — благо тут недалеко.

«Продержитесь! Пожалуйста, продержитесь, я уже близко!» Мелькают столбы, деревья, дома. Хлюпает грязь под ногами — плевать!

До конца тайма врываюсь на стадион и вместо того, чтобы мчать в раздевалку, скидываю капюшон и, воздев руки, пробегаю круг и ору:

— Я здесь, мужики! Дадим стране огня!

Болелы сначала не реагируют, а потом оживляются, и вот уже скандируют:

— Не-ру-ши-мый! Не-ру-ши-мый!

Под их радостные вопли врываюсь в раздевалку и кидаюсь к своей форме — скорее, скорее! Едва успел переодеться, вбегаю в тренерскую, и следом вваливаются наши, жмут руку, но как-то вяленько. Саныч хмурый — понятное дело, наши же не просто проигрывают, это какой-то позор. Двух передач сделать не могут! Только мяч у кого — тут же ростовчане наваливаются, оттесняют, окружают… Бац! Потеря… Хлоп! Атака…

— Ты как? — спросил Димидко.

— Тренер, я готов! Я, блин, копытом бью.

— Размялся?

— Всю дорогу разминался! Мамой клянусь!

Ни черта я, конечно, не разминался, но время есть. В том числе, чтобы задавить авторитетом и встряхнуть парней — осмотрел наших, виновато опускающих глаза, Васенцов так вообще в угол забился и всем видом говорит: «Только не в рожу!»

— Выйдешь на второй тайм, — сказал Димидко само собой разумеющееся.