И стеночка с проходом вперед, и пяточка — обратно… Красота! И удар с разворота по своим воротам. Вот мерзавцы! На, Саня, поиграй мячиком!
Принял, покатал вдоль штрафной площади, дождался усталых и чуть дышащих рижан — и запулил опять по центру вперед.
Рябов оказался на месте, четко принял верховой мяч, стоя спиной к чужим воротам, отбросил Игнату, тот катнул направо, а сам продолжал бежать, открываясь. И справа завертелось…
Но — свисток.
Матч закончился нашей атакой.
Но нам было не до радости: в это же время «Торпедо» играло с «Тилигулом», мы всей душой, сердцем и частями тела болели за тираспольцев, потому что их победа пошатнет наших соперников. Потому мы сразу же наперегонки рванули в раздевалку, где нас ждал Тирликас. И, как всегда, по его лицу ничего нельзя было сказать.
— Победили, — сказал он так, словно мы сделали что-то плохое, насладился нашим недоумением и дополнил: — «Тилигул» — «Торпедо» 4:2.
Часть команды запрыгала от радости, часть, в том числе я, не поверила своим ушам.
— Кто? — усомнился Димидко в компетентности Льва Витаутовича.
— «Тилигул» разгромил «Торпедо».
Вот теперь возликовали все, а Тирликас от уха до уха улыбнулся своей вараньей улыбкой.
Димидко его радости не разделил:
— Вот о чем я говорил: слабые будут рвать жилы! И не надейтесь на легкие победы!
А нам предстояло сыграть с «Кайратом» дважды: дома и в гостях, «Зенитом» и отважным «Тилигулом», удивишим всех.
----------
Глава 4 Учи языки!
Глава 4 Учи языки!
Лев Витаутыч поджидал меня на выходе из раздевалки, кивнул в сторону — давай, мол, отойдем.
Куда ж я от тебя-то денусь⁈ Я направился за ним, поежился под осенней моросью и поднял воротник куртки.
— Девушка ждет, — сказал Тирликас.
— Интересно, чего ей от меня надо? Если она с любовью своей… Мне, конечно, льстит внимание такой женщины, но я пас, потому что выбор сделан.
— Одобряю, — кивнул Тирликас, и непонятно — выбор он одобряет или позицию, а переспрашивать я не стал, сел в машину, и мы поехали.
— Где она ждет? — уточнил я.
— Скажем так, в пункте временного размещения.
Напустил таинственности, как обычно. Вздохнув, я написал Дарине: «Вынужден отлучиться на беседу с Энн. Ни о чем не переживай. Я с тобой. Как освобожусь — позвоню».
Хотелось разделить победу вместе с парнями, но — увы и ах!
— Как твое дело? — поинтересовался Тирликас и уточнил: — С инвалидом.
Я усмехнулся.
— В свете последних событий оно напоминает жужжание мошки. Мне выписали штраф, эту женщину судят за вымогательство. Дело еще идет, но меня это уже не касается.
— Хорошо. Имей в виду: англичанка на антидепрессантах.
Вспомнив свой недавний откат, я передернул плечами. Бедная девочка! Как же отшить ее, не усугубив состояние?
И снова молчание.






