ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Быть наследной принцессой непросто, особенно когда в биографии — плен у сумасшедшего, а впереди лишь туман. Я размышляю об этом посреди провинциального городка, разглядывая окно, разбившее все мои мечты и отбросившее меня на годы назад. Там не осталось места ни для одаренной спортсменки, ни для менталистки — только испуганный ребенок, которому уже не суждено жить как прежде. Свежая работа великолепной Анны Одуваловой дарит читателю: Вторую главу о бойце в золотом экзоскелете и его спутнице, владеющей цеуньши. Запутанное дело в декорациях типичного янг-адалта. Любимый фанатами серии элитный клуб магов «Облака» в Горскейре. Романтику, которую страшно принять и еще страшнее потерять. Нуарную атмосферу, глубокую психологию и изящные любовные линии. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нет, я, безусловно, понимаю, что завтра мне будет стыдно, но сейчас мне хочется его дразнить. Это отвлекает от дурацких мыслей.

— Будешь жалеть… — предупреждает Дар.

— А ты? Ты будешь жалеть, если я сейчас уйду?

На самом деле я не хочу слышать ответ и не хочу уходить. Вопрос риторический. Да и Дар вряд ли хочет на него отвечать. Поэтому просто наклоняюсь ниже, вжимаюсь в парня всем телом, чувствуя горячее, обжигающее возбуждение, от которого завожусь сама, и целую.

Он не отвечает, кажется, целую вечность, выраженную в нескольких ударах сердца, но потом срывается, накрывая мои губы своими, уверенно толкаясь в меня языком — упоительно и жарко, увлекая за собой в мир новых ощущений, жадных касаний и горячих поцелуев, с которыми забываешь, как дышать.

Руки уверенно ползут по моей спине и опускаются на ягодицы, сжимая, дергая на себя. Всхлипываю, прикусывая его губы, запутываясь руками в волосах и прижимаясь грудью к его груди.

Мне мешает его рубашка.

Нетерпеливо отстраняюсь, поймав шальной, подернутый дымкой желания взгляд, и тянусь дрожащими руками к пуговицам. Дар не сопротивляется, когда я медленно расстегиваю их одна за другой, обнажая гладкие мышцы груди. Красивый рельеф, ровный загар. Я знаю, что Дар год жил в Монарко, о золотых песках которого я могу только мечтать.

На груди Дара нет спиц, они начинаются ниже, под ребрами. Провожу ладонями и замираю на сердце, которое бьется быстро и громко, потом снова веду вверх, к шее.

Мы замерли в этом ощущении невесомости и недосказанности. Медленно веду бедрами навстречу и в ответ получаю хриплый стон и сильнее сжавшиеся на ягодицах пальцы. Нежно целую в шею, скольжу языком к впадинке за ухом.

Дар перехватывает инициативу, ловит губами мои губы и снова целует — жадно, как в последний раз. Обхватывает бедра и встает, удерживая меня на весу. Делает несколько шагов и роняет на кровать. Халат на мне сейчас надет исключительно формально. Пояс развязался, а полы разошлись. Но мне все равно.

Ловлю жадный взгляд парня и тянусь руками к мужским плечам. Дар в расстегнутой рубашке и низко сидящих на бедрах штанах прекрасен. Он склоняется надо мной, опираясь на руки. Одно колено — на покрывале возле моего бедра, челка падает на лицо.

— Нет, Каро… — хрипло говорит он.

И это «нет» не царапает. В нем все: горечь, боль и нежность.

— Почему нет?

— Я слишком часто сам так решал схожие проблемы, — признается он, медленно проводя пальцем по моему подбородку, по шее, между полами распахнутого халата, едва уловимо касаясь кожи. — Это не делает лучше. Тебе не станет лучше. Кроме брезгливости и стыда, завтра ты не почувствуешь ничего, — с горечью говорит он.