ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Олег не божество, не монарх и не легендарный боец. Мир он покорять не собирается, всех под себя не подминает — его мечта скромна: комфорт и лёгкая роскошь. На чужое не зарится, но за своё вцепится мёртвой хваткой. Вот беда — своего у него в обрез. Недоучившийся юнец, в которого Олега вселили свыше, гол как сокол. И как же вышло, что простой служащий из офиса получил второй заход? Дело было так. Не святой, но и не грешник. На ад не наслужил, на рай не накопил. Ни туда, ни сюда. Серая масса. Куда такого? Пусть погуляет ещё. Может, его весы добра и зла качнутся в любую сторону?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И пока малолетний глава рода шатается по столичным гимназиям, у него на фамильных болотах завелось Предок знает что.

Вся прочая информация оставалась на уровне слухов. Слухи же ходили самые причудливые и невероятные. Мол, парень был причастен и к падению могущественного Орлова, и к немилости Ростопчина. В МВД прошли внезапные увольнения, да и в ведомстве самого Пастухова случились перестановки, и всё из-за мальчишки.

Что же касаемо теперь уже бывшей императрицы, всё было известно доподлинно. Ульяна Михайловна, в девичестве Оленева, при телефонных разговорах голоса не понижала. А прислуга, она ведь всегда рядом и, соответственно, всё слышит. И все, о чём орала в трубку Оленева, давно стало предметом коллективного обсуждения. Выводы были сделаны однозначные: мол, слухи слухами, но дыма без огня не бывает. Какая-то темная история непременно была, что с Орловым, что с Ростопчиным.

Теперь же — новая метла. И как она пометет? Пацан, тинейджер. Что он вообще смыслит в серьезных вещах? У таких все мысли крутятся, в основном, вокруг женского пола: посмотреть, а если повезет, то и потрогать. Что же до большего, то их победы совершаются, главным образом, во влажных юношеских мечтах и в похвальбе перед такими же прыщавыми сверстниками.

Две горняшки переглянулись меж собой и негласно порешили: развести мальчика — это буквально дело принципа. С подростком провернуть такое легче лёгкого: где-то поприжаться, где-то сверкануть белым телом, распалить, выманить хрустящие бумажки, да и задинамить.

Кухарка вздохнула: а ну как придется снова изгаляться, всяческие деликатесы стряпать? Да еще привезет с собой свору дармоедов, как, бывало, прошлая хозяйка, и корми их всех. То безе, то марципаны с кремом, то фуагру подавай. И каждый норовит морду скривить: мол, в Парижах лучше готовят. Так на кой-хрен вы сюда прётесь? Валили бы в свой Париж, и жрали что душе угодно. Говорят, в тамошних краях сырых лягушек употребляют. Даже без соли, лишь чуть сбрызгивают лимонным соком. Как есть дикари.

Мужики молчали. Они надеялись на мужскую солидарность, а также на извечную тягу настоящего мужика ко всевозможным железкам. От старой хозяйки осталось целых три допотопных рыдвана. Авось, пацан заинтересуется, и глубоко в дела не полезет.

А управляющий хмурился. Он за прошедшие три месяца успел прокрутить в свою пользу несколько махинаций, и теперь прикидывал, насколько легко сможет ездить по ушам гимназисту. В том, что сможет, он даже не сомневался. Вопрос стоял лишь в том, сколько сил и времени это займёт. В идеале, нужно было так запудрить мозги малолетке, чтобы он полностью отказался от контроля. Пусть древние машины курочит, пусть горняшек приходует, пусть кухарке мозги выносит. И не мешает серьезным людям делать деньги.