— Запомнить-то он все запомнил, жаль только понял не все…
— Ничего, на месте разберешься, — и Пал Палыч уверенно двинулся в снежную тьму.
Чем ближе сотрудники отдела подходили к темно-красному забору, тем пронзительней дул ветер, крутя маленькие снежные буранчики у них под ногами и толкая в грудь. Когда они почти вплотную подошли к нему, у Кольки внезапно заледенели кончики пальцев, причем ни с того ни с сего. Он поднял руку и потряс ей.
— Ага, уловил холод Ночи, — услышал он сквозь свист ветра голос Пал Палыча. — Ну вот, значит, ты точно наш, отдельский. Есть у тебя чуйка на экстраординарные явления, очень хорошо. Можно и без нее, но так спокойнее. Считай, что врасплох тебя уже не застанут.
А Колька тем временем вспомнил, что верно, такое несколько раз и случалось. В метро и на кладбище, причем на кладбище у него не то что пальцы, а вся кисть руки тогда заледенела. Стало быть, это маячок был, а он-то подумал…
Пал Палыч глянул на Кольку и внезапно спросил его:
— Ну, откуда они выходили на охоту?
«А я знаю?» — чуть не ответил Колька, но промолчал, походил вдоль кирпичной кладки, проваливаясь местами в снег, и понял, что, скорее всего, это место тут, рядом с этим чахлым деревцем. Откуда пришло это знание, он не понял, но решил, что интуиция есть интуиция. Не стоит с ней спорить.
— По ходу, здесь, — ответил Колька оперативнику и успел увидеть одобрительную улыбку, скользнувшую у того по лицу.
— Верно, — подтвердил Пал Палыч. — Следов, по крайней мере визуальных, здесь нет, да и быть не может. А вот эманации зла еще остались, и ты их учуял на уровне рефлексов. Молодец, со временем хорошим оперативником можешь стать.
— И чего теперь? — Кольке была приятна похвала коллеги, что уж тут скрывать. — Ну вот эти эманации остались, но мы же сами сквозь забор не пройдем?
— Конечно, сами не пройдем, — не стал спорить оперативник. — И по этой причине позовем-ка мы к себе сюда проводников.
Пал Палыч достал из сумки, висящей на плече, какую–то запечатанную мензурку, вынул из нее пробку, пробормотал себе под нос что-то на неизвестном Кольке языке и плеснул мутную жидкость на забор.
Снежная пелена окутала место, куда попало содержимое мензурки, повисела там около минуты и опала, оставив что-то вроде марева, сквозь которое было видно деревья на той стороне забора, так, будто в нем дырку пробили.
— Ух ты! — Колька аж открыл рот. — А это чего это?
— Цыц! — жестко произнес Пал Палыч. — Стой, смотри и молчи.
Марево колыхнулось, и сквозь него прошли две старушки, самые что ни на есть обычные, в черных платках, сгорбленные, разве что только без авосек в руках и одетые как-то очень легко, не по сезону, в шерстяные кофты, длинные юбки и платки, полностью скрывавшие лица.






