ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир не так прост, как кажется. То, что привыкли списывать на мистику и древние байки, порой оказывается настоящим злом. И для этого зла не существует понятия «времена изменились»: люди по-прежнему остаются его добычей. Всё бы шло своим чередом, если бы не отдел «15-К», который испокон веку стоит на страже, оберегая людей от тех, кто прячется во тьме и тенях. От тех, в чьё существование отказываются верить, потому что это невозможно. Отдел 15-К Андрей Васильев Мир не так прост, как кажется. То, что привыкли списывать на мистику и древние байки, порой оказывается настоящим злом. И для этого зла не существует понятия «времена изменились»: люди по-прежнему остаются его добычей. Всё бы шло своим чередом, если бы не отдел «15-К», который испокон веку стоит на страже, оберегая людей от тех, кто прячется во тьме и тенях. От тех, в чьё существование отказываются верить, потому что это невозможно. ==================== Глава 1 Глава 1 Отдел «15-К» Все персонажи, кроме нескольких исторических личностей, выдуманы автором. Все совпадения с реальными лицами, местами, телепроектами, компаниями, а также с происходящими или произошедшими ранее событиями — не более чем случайность. Глава первая Особняк и его обитатели. Москва — это очень старый город. Разумеется, не настолько, как, например, Рим или, скажем, Ростов Великий, но все равно очень-очень старый. Сейчас уже мало кто знает, как именно все когда-то начиналось, и отчего маленькая деревенька на берегу реки стала тем, что теперь называется

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да и не до них сейчас, надо выручать ребятишек.

— Сначала их найти надо, — растерянно сказал Колька. — Вот только как?

— А ты приглядись. — Оперативник ткнул пальцем в булыжную мостовую, на которой они стояли. — Повнимательней глянь.

Колька уставился на серые камни и увидел три светящиеся ниточки, причем если одна из них светилась более-менее ярко, то две других еле мерцали.

— Твари, — сквозь зубы процедил Пал Палыч. — Они двух мальчишек уже почти выпили! Давай, руки в ноги!

Слово с делом у оперативника не расходилось, и он очень быстро зашагал по мостовой. Колька припустил за ним и, поразмыслив, задал все-таки вопрос, который просто вертелся у него в голове, не давая покоя.

— А это что, любой сюда может попасть? Если знать как?

— Нет, — ответил ему Пал Палыч. — Никто сюда попасть не может, это место для теней, а не для людей с горячей кровью. Здесь можно оказаться только в том случае, если тебе дал такое разрешение кто-то из обитателей этой реальности. Мальчишек привели старухи, они же пригласили сюда нас, и это наше уязвимое место — мы по факту заключили с ними сделку, пусть и без взаимных обязательств. Вот только выбора не было, что поделаешь.

— Ну если мы ничего им не обещали и обязательств никаких нет… — Колька хмыкнул, как бы подразумевая, что если он кому чего и должен, то готов простить эти долги.

— Это не люди. — Пал Палыч ускорил шаг. — У них другие понятия и о долгах, и о морали, помни это всегда.

— А вот ты сказал, что сюда нам хода нет, а как же тогда ты проход открыл?

— Одно дело его открыть, другое — в него войти, — наставительно ответил Кольке оперативник. — Я его активировал и заклинание вызова сущностей сказал, а пустили нас сюда они сами.

Оперативники прошли мимо какой-то башни, судя по всему — водонапорной, Колька такую раньше только на старинных фотографиях видел, потом мимо пары приземистых домишек, стоявших рядом с трехэтажным особняком, через пару переулков между деревянными теремами, и, наконец, вышли на большую площадь, которой в той, настоящей Москве, наверное, и не было никогда. Хотя, может, и была, да только застроили ее давным-давно.

В центре этой площади был насыпан приличных размеров земляной холм, на котором лежали трое мальчишек в синих форменных пиджачках, подле холма валялись их куртки и рюкзаки. Над ними стояло небольшое огненно-красное сияние, которое становилось все тусклее и тусклее, поскольку то и дело над холмом пролетали черные тени, явно забирая часть отблесков чужой жизни себе.

— Твою-то мать! — Пал Палыч побежал к холму, выдавая совсем уж неприличные ругательства. Колька припустил за ним, чувствуя внизу живота противный холодок — картина была жутковатенькая. Будь ты хоть сколько храбрецом, но увидев такое и струхнуть несложно.