Подержи меня полгодика в таких же условиях и результат будет точно таким же. Запах, здесь стоит еще тот. Основная вонь идет из местной параши — невысокого бака закрытого плохо прилегающей деревянной крышкой.
— Кто такой, откуда, как сюда попал? — Тихо спросил высокий мужчина с изможденным лицом на котором казалось горят ярко голубые глаза.
— Рядовой Николай Шевченко, шестьдесят шестая мотострелковая бригада, наш батальон базируется в Асадабаде. Взяли когда в одиночку выскочил в магазин в кишлаке, — излагаю свою легенду. Пока я не пойму кто здесь кто, откровенничать не стоит. Хотя, по любому, со временем открыться придется, ведь без помощи самих пленных, одному ничего не сделать. Моя задача организовать их и поднять на восстание, а в этом деле должны участвовать все, ну или, хотя бы, абсолютное большинство.
— Лейтенант Самуров Сергей, старший в этой камере, — протягивает руку спросивший.
— рядовой Гайфутдинов Равиль.
— рядовой Васюков Игорь.
В свою очередь представляются остальные ребята. Жму грязные мозолистые руки, с неровными, обломанными ногтями и вглядываюсь в заросшие, почерневшие от въевшейся грязи лица. Именно за этими нашими парнями, волей судьбы оказавшимися в душманском плену, я и пришел сюда, согласившись на предложение Виктора Петровича. Кто-то назовет это беспросветной глупостью, можно ведь было отслужить не пыльно в нормальной части, а после, в угаре наступающих девяностых, заняться сколачиванием капитала и потом жить в свое удовольствие. Ведь были у меня по началу такие мыслишки. Но что-то глубоко внутри не дало так поступить.
Логически это трудно объяснить, как когда то мне было трудно понять моего немолодого уже приятеля, который бросил преуспевающий бизнес в Москве, ушел в 2023 добровольцем на СВО и погиб через полгода под Белогоровкой. Может быть высший смысл того, что умерев там у себя, я оказался в теле Юрки, и лежит в этом? В том, чтобы помочь этим измученным парням вернуться на Родину? Что с ними было в моей реальности, к сожалению не помню, хоть название Бадабер мне откуда-то знакомо. С моим прибытием, события должны пойти по другому и от того, насколько я буду убедителен и предусмотрителен, зависит успех большой операции в которой задействовано большое количество людей.
— Как там в мире? Что делается? Что в Союзе?
Узники наперебой засыпают меня вопросами. Им, сидящим более трех лет в душманских подвалах и зинданах, безумно хочется узнать о том, что происходит там на воле. Ведь кроме истязаний, голода, холода и прочих лишений, отсутствие новостей с большой земли, тоже является своеобразной пыткой. Не забыла ли про них далекая Родина, помнят ли родные? Эти вопросы мучают каждого узника и надежда, что о них еще помнят и ждут, дает силы жить и сопротивляться дальше.






