ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда за тобой идут по пятам спецслужбы, итальянская мафия и ещё один враг, которого ты раньше не знал, выход один — пускаться в бега. Но реально ли сбежать от себя? Разгадка — в девятой книге серии «Отморозок». Отморозок 9 Андрей Поповский Когда за тобой идут по пятам спецслужбы, итальянская мафия и ещё один враг, которого ты раньше не знал, выход один — пускаться в бега. Но реально ли сбежать от себя? Разгадка — в девятой книге серии «Отморозок». ==================== Глава 1 Глава 1 Первая книга цикла: Две недели спустя после бойни и пожара в трейлерном парке под Лос-Анджелесом. Федеральный округ Колумбия, окрестности Вашингтона, закрытый клуб «Бернт-Три». За большими, наглухо закрытыми окнами, на улице тепло и солнечно. Природа уже расцвела в предвкушении скорого прихода лета, но в прокуренном кабинете, с плотно задернутыми тяжелыми портьерами, время словно застыло. Томас Келли сидит в глубоком кожаном кресле. Рядом с ним, на массивном столе из красного дерева, стоит стакан с виски, к которому Келли так и не притронулся. Лед в стакане уже растаял, поэтому он полон почти до краев. Напротив, расположился сенатор Пол Гаррисон. На нем безупречный костюм, на голове аккуратный пробор. У сенатора внимательные глаза человека, умеющего задавать нужные вопросы и привыкшего получать на них удовлетворяющие его ответы. Гаррисон сделал маленький глоток из своего стакана, поставил его обратно на стол, выдержал паузу, и сухо произнес: — Я слушаю, Томас. Рассказывай. Келли кивнул, расправи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После которого пропал Фредо и его люди. Покажите всем фото русского. Узнайте, был он там или нет. А если был, узнай с кем он общался…

----------

Глава 2

Глава 2

Сегодняшнее утро выдалось ясным, и Паулина, взглянув на меня из-под длинных черных ресниц, вдруг предложила:

— Хватит тут сидеть, guerito. Поехали в город. Сегодня там весело будет.

— Что за праздник? — Интересуюсь, натягивая легкую рубашку.

— Día del Panadero (День пекаря), — она улыбнулась. — В Ла-Крус это любят. Будут танцы, музыка, уличная еда. Да и тебе не вредно проветриться. И нужно купить тебе новую одежду. Та, что есть, здесь не годится. Ты слишком похож в ней на гринго.

Мы выехали из домика только через пару часов. Паулина, как и любая девушка, долго красилась, собиралась, наряжалась и крутилась перед старым зеркалом, выбирая лучший наряд. Моя функция состояла в том, чтобы любоваться ею и каждый раз, когда она появлялась передо мной в новом наряде, закатывать глаза от восторга.

— Ты просто прекрасна и неподражаема, моя любовь!

Паулина смеялась, показывала мне язык, а моментами начинала дуться, утверждая, что я не искренен и хочу, чтобы она на празднике выглядела дурнушкой.

— ¡Ay, güey! Tú nomás dices eso porque quieres quedarte con la camioneta y llevarte a otra a la feria, ¿verdad? (Ай, чувак! Ты это говоришь, потому что хочешь оставить пикап себе и увезти на праздник другую, да?) — она картинно надула губы, но ее лучистые темные глаза счастливо смеялись.

— Mi vida, si yo miro a otra, que me cuelguen de un mezquite seco como a los vendidos. (Моя жизнь, если я посмотрю на другую, пусть меня повесят на сухом мескитовом дереве, как подлого предателя.)

Паулина фыркнула, но в уголках губ уже пряталась улыбка.

— ¡No mames! ¿De dónde sacaste eso, güey? (Не шутишь! Откуда ты это взял, чувак? Мескитовое дерево… Звучит как проклятие моего деда.)

— Учителя хорошие были, — усмехаюсь ей. — А ты все крутишься, а солнце уже вон где. Давай, показывай, что там у тебя еще и давай быстрее выезжать.

Она выпорхнула из-за ширмы в ярко-красном платье с глубоким вырезом.

— Как тебе это? Я выгляжу как одна из тех… что работают в кантине?

— Паулина, если ты наденешь это, то я точно никуда не пойду. Мы останемся здесь, и я буду любоваться тобой до самого вечера, и не только любоваться… — приподнимаюсь на кровати, делая вид, что уже готов подкрепить слова действием.

— ¡Quieto, fiera! (Спокойно, хищник!) — она выставила вперед руку, но смех уже прорывался сквозь напускную строгость. — Сначала праздник, потом все остальное. И не вздумай мять платье — его шила тетя Эсперанса, она меня убьет, если я верну его в пятнах.

— Тогда выбирай что-то одно, — вздохнул я. — Потому что если ты продолжишь эти примерки, то и дело мелькая передо мной своим соблазнительным телом, я сойду с ума от желания, и тетя Эсперанса может остаться совсем без платья.