ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Баланс между Светом и Тьмой дал трещину. В городе действует неведомая прежде сила, недоступная возможностям Иных. Алексей Романов, новичок в Ночном Дозоре, становится ключевой пешкой в игре сильных магов. Ему придется распутывать чужие хитрости, а это нелегко, учитывая, что на поле не только Ночной и Дневной Дозоры. Дозорному протягивает руку Темный маг — единственный, кто понимает, что происходит. Но у Темных своя корысть, и плата за их содействие часто бывает чрезмерной. Печать Сумрака Сергей Лукьяненко, Иван Кузнецов Баланс между Светом и Тьмой дал трещину. В городе действует неведомая прежде сила, недоступная возможностям Иных. Алексей Романов, новичок в Ночном Дозоре, становится ключевой пешкой в игре сильных магов. Ему придется распутывать чужие хитрости, а это нелегко, учитывая, что на поле не только Ночной и Дневной Дозоры. Дозорному протягивает руку Темный маг — единственный, кто понимает, что происходит. Но у Темных своя корысть, и плата за их содействие часто бывает чрезмерной. ==================== Пролог Пролог — Эй, командир, телефон не нужен? Алексей с тоской посмотрел на приближающуюся компашку. Он любил ночной город. Неоновые вывески торговых центров, мягкие тени высаженных вдоль тротуара берез, пустынные улицы, избавленные от храпа машин. Даже источаемый асфальтом жар — вечный бич индустриального лета — к полуночи нехотя втягивался в трещины, уползал в решетки водостоков, чтобы вновь обрушиться на горожан, едва всплывет над высотками утреннее солнце. У ночных

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По глазам ударила невидимая вспышка. Света не было, но глаза вдруг заслезились, появилась болезненная резь, как при попытке разглядеть номер «лексуса». Захотелось отвернуться, а лучше убраться подальше. Если подумать, вполне естественное желание. Но я, напрягшись до зубовного скрежета, заставил себя смотреть сквозь застилающую глаза пелену. И тут же пожалел об этом.

Росомаха выбрался из кучи мусора, однако вставать с четырех конечностей не спешил. По-собачьи тряхнул головой, прогнулся дугой. Ноги переломились, колени выгнулись назад. Одним движением он сорвал дешевую бежевую майку. Выскользнул из ставших широкими шортов. Заросшая курчавым волосом грудь сузилась, загорелая кожа пошла красными прыщами, которые на глазах лопались, выпуская на свет пучки длинных жестких волос. Морда — язык не поворачивался назвать это лицом — вытянулась, глаза из зеленых сделались желтыми. С начала превращения прошло секунд тридцать, и вот в куче тряпья уже стоял, отряхиваясь, здоровенный серый кобелина. Да что там кобелина — натуральный волк, только раза в полтора больше тех, что я видел в зоопарке.

Тем временем штангистка добралась до Кости. То ли он не решался бить женщин, то ли девушка, кроме штанги, занималась борьбой, но ей сразу удалось сграбастать Костю в отнюдь не дружественные объятия. Правда, обуздать оперуполномоченного оказалось сложнее, чем остановить летающий джип. Волк еще стряхивал с себя обрывки ткани, а Костя уже вывернулся, заломил девушке руку и толкнул в направлении поднявшегося торчка. Водитель, которому уже дважды полагалось лежать в глубоком нокауте, подхватил штангистку, не давая упасть. Та презрительно стряхнула его руку, обернулась и вдруг опустилась на колени. Издала глухой горловой звук.

Я так и не увидел, что она собиралась сделать. Глаза защипало сильнее. Я почти ослеп, попытался сморгнуть слезы, и мир начал проясняться. Он становился другим — размытым, бесцветным. Краски поблекли. Желтый песок, зеленая листва, синее небо — цвета стремительно превращались в градиенты серого. Меня начало знобить.

— Стоять! Я приказываю! — Безухов стиснул правой рукой звезду Давида и вытянул левую, словно пытаясь схватить меня. С кончиков пальцев сорвались тонкие нити. Зависнув надо мной, переплелись в невесомую, похожую на паутину сеть. Сеть мягко опустилась на плечи, и меня словно припечатало бетонной плитой. Ноги подкосились, вздох застрял в груди. Казалось, кто-то щелкнул тумблером, увеличив земное притяжение раз этак в десять.

Мир окончательно стал серым. Волк, Костя, Безухов превратились в прозрачные бесформенные тени. Я сделал героическое усилие, пытаясь сорвать паутину, но это оказалось не проще, чем перевернуть Землю. Порыв ледяного ветра ударил в спину, и я потерял сознание.