ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Баланс между Светом и Тьмой дал трещину. В городе действует неведомая прежде сила, недоступная возможностям Иных. Алексей Романов, новичок в Ночном Дозоре, становится ключевой пешкой в игре сильных магов. Ему придется распутывать чужие хитрости, а это нелегко, учитывая, что на поле не только Ночной и Дневной Дозоры. Дозорному протягивает руку Темный маг — единственный, кто понимает, что происходит. Но у Темных своя корысть, и плата за их содействие часто бывает чрезмерной. Печать Сумрака Сергей Лукьяненко, Иван Кузнецов Баланс между Светом и Тьмой дал трещину. В городе действует неведомая прежде сила, недоступная возможностям Иных. Алексей Романов, новичок в Ночном Дозоре, становится ключевой пешкой в игре сильных магов. Ему придется распутывать чужие хитрости, а это нелегко, учитывая, что на поле не только Ночной и Дневной Дозоры. Дозорному протягивает руку Темный маг — единственный, кто понимает, что происходит. Но у Темных своя корысть, и плата за их содействие часто бывает чрезмерной. ==================== Пролог Пролог — Эй, командир, телефон не нужен? Алексей с тоской посмотрел на приближающуюся компашку. Он любил ночной город. Неоновые вывески торговых центров, мягкие тени высаженных вдоль тротуара берез, пустынные улицы, избавленные от храпа машин. Даже источаемый асфальтом жар — вечный бич индустриального лета — к полуночи нехотя втягивался в трещины, уползал в решетки водостоков, чтобы вновь обрушиться на горожан, едва всплывет над высотками утреннее солнце. У ночных

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что марш за руль, а то товарищи умрут от голода. — Костя указал на выбежавших следом Эдика и Наташку, и Алексей счел за благо подчиниться…

----------

Cергей Лукьяненко, Алекс де Клемешье Участковый (фрагмент)

Cергей Лукьяненко, Алекс де Клемешье Участковый (фрагмент)

…Из палатки расходились уже почти на закате. Угорь был крайне разочарован результатами штабного совещания — ничего по существу не решили! Усилить охрану лагеря, защитные заклинания держать активированными, атакующие — взведенными. По возможности — отследить, откуда является и куда потом исчезает волна. Все эти распоряжения походили на хорошую мину при плохой игре — Сибиряк и Аесарон действительно деморализованы, растеряны, они понятия не имеют, с чем столкнулись и что им предпринять. Но положение требует, чтобы подчиненные оставались уверенными в том, что ситуация под контролем. Вот и придумывают гроссмейстеры занятия для своих пешек, покуда не придет время вступить в игру. А начнется очередная партия — что станет с пешками в ураганном шахматном дебюте? Вот ведь разворошили муравейник на свою голову! Только не муравьи оттуда повылазили, а злой и голодный медведь. Разбегайся, честной народ! А кто не спрятался — вперед, врукопашную!

Впрочем, в одном из распоряжений было рациональное зерно. Загарино окружено магическим щитом и бессумеречной полосой. Если волна является оттуда, то как-то же она преодолевает прозрачную стену и пустошь? Возможно, в стене открывается проем — тогда есть шанс прорваться внутрь. Опять же, на полосе шириной в сто шагов отсутствует Сумрак — не означает ли это, что тот, кто является в образе волны или тени, пересекает это пространство пешком, в своем человеческом обличье? Можно улучить момент, попытаться скрутить злодея, пока он относительно беспомощен в этой реальности.

— Однажды я создал голема из закрученного вихря Силы, — раздумчиво и, как показалось Евгению, невпопад обронил Сибиряк. Он робко шевельнул пальцами, будто притрагивался к чему-то прямо перед собой, вспоминал какие-то ощущения, а потом закончил фразу: — Полупрозрачного такого голема… нематериального… эдакий сгусток Сумрака…

— На Востоке, — язвительно пояснил Аесарон, — такие големы называются дэвами или джиннами. Если ты намекаешь, что…

— Да ни на что я не намекаю! — оскорбился Сибиряк, задетый тоном коллеги. — Я пытаюсь анализировать. То, что атаковало лагерь, настолько родственно Сумраку по структуре…

— Не волнуйтися! — вдруг подал голос Химригон, промолчавший практически весь «совет в Филях». — Я намёт себе сделал, как йиво выдергнуть.

— Как же?

— А увидитя, — уклонился от ответа шаман. — Обешчать ничего не могу, но попытку давать буду.

День казался бесконечным. Вернее, для Евгения из-за бессонной ночи два дня слились в один.