ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ваннесса поддалась просьбам отца и скрытно подменила умершую сестру-близнеца в армейской испытательной программе. Противники грознее её, однако она не сдастся — слишком многое стоит на кону: учёба в Гарварде. Подмена Бекки Чейз Ваннесса поддалась просьбам отца и скрытно подменила умершую сестру-близнеца в армейской испытательной программе. Противники грознее её, однако она не сдастся — слишком многое стоит на кону: учёба в Гарварде. ==================== Пролог Пролог В свои восемнадцать Мара Кейн умела все. Метко стрелять. Разбирать и собирать снайперскую винтовку. Прыгать с парашютом. Ездить верхом. Погружаться с аквалангом. Драться на ножах. Но десять лет подготовки пошли прахом – вместо элитной военной службы Мара попала на металлический стол морга. Огонь не тронул ее лица, лишь опалил пышные волосы. Темные глаза были закрыты, а пухлые губы плотно сомкнуты, словно она пыталась сдержать предсмертный крик. Тело лежало на расстоянии нескольких ярдов от меня, но я так и не смогла подойти ближе – страшно видеть обезображенную копию самой себя. Мы с детства пользовались этим сходством, чтобы разыграть родителей или соседей, но теперь уже никто не спутает близняшек Кейн. – Да, это Ванесса, – прозвучал хрипловатый голос у меня над ухом. Я поежилась – неприятно, когда тебя хоронит собственный отец. И стыдно, потому что я не могу заплакать. Мама на моем месте рыдала бы как безумная, а я продолжала моргать сухими ресницами. – Примите мои соболезнования, – патологоанатом прикрыл лицо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я потеряла все… но ведь теперь и ему есть, что терять! Рука сжалась в кулак. Я не сдамся так быстро.

– И чтоб через полчаса собрала вещи.

– Не дождетесь, – я подняла с пола куртку.

– Тебе членом мозг задело? – от удивления Хаммер забыл, что собрался прикурить.

– Позвоните в правление – и я сообщу об изнасиловании! – с гонором заявила я.

Лицо Хаммера побагровело, но меня уже было не остановить.

– Разразится такой скандал, что вы не просто устанете отбиваться от адвокатов, но и навсегда попрощаетесь с карьерой в армии.

– Вину еще надо доказать, – Хаммер медленно двинулся ко мне. – При условии, что ты доживешь до суда.

Я попятилась к двери, на ходу натягивая куртку.

– Презервативом вы побрезговали, а значит, на мне и во мне остались следы. Помните Монику Левински? Она сохранила платье. А я, пожалуй, приберегу эти штаны, – похлопав себя по бедрам, я выскочила в коридор и кинулась бежать.

Вопреки ожиданиям Хаммер не стал меня преследовать, но я не рискнула вновь испытывать судьбу и, не сбавляя скорости, неслась до самого блока. У входа я перевела дыхание и неожиданно рассмеялась от собственной наглости. Пусть Хаммер теперь знал мой секрет – я все равно смогла задержаться в программе!

Я хохотала до слез, не в силах остановиться. Лишь мысль о том, как нелепо я выгляжу со стороны, заставила меня замолчать. Еще не доставало объяснять причину безудержного веселья случайным свидетелям. Наспех вытерев глаза, я заглянула в спальню. Возле кроватей никого не было; за стенкой монотонно шумела вода, изредка перекрываемая голосами Талулы и Бонни – девчонки обсуждали стрельбу. Пока они мылись, я успела завернуть трусы в пакет и сунуть под матрас, а штаны спрятать за батареей. Оставалась всего одна сменная пара штанов, но ничего, перебьюсь.

– Ты уже здесь, – Бонни первой вышла из душа. – Так чего хотел «внедорожник»?

– Как обычно – с грязью смешивал, – надеюсь, голос прозвучал достаточно беззаботно. – И пообещал выгнать, если не улучшу показатели.

– А меня он к себе не вызывает, – недовольная Талула остановилась в дверях.

Хочешь, чтобы и тебя отымели на столе? При первой же возможности предложу это Хаммеру.

– Ты не лажаешь, – я достала из тумбочки полотенце. – Значит, и ругать не за что.

Талулу объяснение устроило. Она посторонилась, пропуская меня в душевую, и больше не цеплялась с вопросами.

Уже стоя под струями воды, я, не переставая, прокручивала в памяти сцену в кабинете, и с каждым разом принималась все яростнее натирать себя мочалкой. Кожа быстро покраснела, но я бы содрала ее, не задумываясь, принеси это облегчение. Становилось все тяжелее. Чем больше я анализировала, тем четче понимала, как сильно вляпалась: после ультиматума Хаммер не оставит меня в покое.