Я потеряла все… но ведь теперь и ему есть, что терять! Рука сжалась в кулак. Я не сдамся так быстро.
– И чтоб через полчаса собрала вещи.
– Не дождетесь, – я подняла с пола куртку.
– Тебе членом мозг задело? – от удивления Хаммер забыл, что собрался прикурить.
– Позвоните в правление – и я сообщу об изнасиловании! – с гонором заявила я.
Лицо Хаммера побагровело, но меня уже было не остановить.
– Разразится такой скандал, что вы не просто устанете отбиваться от адвокатов, но и навсегда попрощаетесь с карьерой в армии.
– Вину еще надо доказать, – Хаммер медленно двинулся ко мне. – При условии, что ты доживешь до суда.
Я попятилась к двери, на ходу натягивая куртку.
– Презервативом вы побрезговали, а значит, на мне и во мне остались следы. Помните Монику Левински? Она сохранила платье. А я, пожалуй, приберегу эти штаны, – похлопав себя по бедрам, я выскочила в коридор и кинулась бежать.
Вопреки ожиданиям Хаммер не стал меня преследовать, но я не рискнула вновь испытывать судьбу и, не сбавляя скорости, неслась до самого блока. У входа я перевела дыхание и неожиданно рассмеялась от собственной наглости. Пусть Хаммер теперь знал мой секрет – я все равно смогла задержаться в программе!
Я хохотала до слез, не в силах остановиться. Лишь мысль о том, как нелепо я выгляжу со стороны, заставила меня замолчать. Еще не доставало объяснять причину безудержного веселья случайным свидетелям. Наспех вытерев глаза, я заглянула в спальню. Возле кроватей никого не было; за стенкой монотонно шумела вода, изредка перекрываемая голосами Талулы и Бонни – девчонки обсуждали стрельбу. Пока они мылись, я успела завернуть трусы в пакет и сунуть под матрас, а штаны спрятать за батареей. Оставалась всего одна сменная пара штанов, но ничего, перебьюсь.
– Ты уже здесь, – Бонни первой вышла из душа. – Так чего хотел «внедорожник»?
– Как обычно – с грязью смешивал, – надеюсь, голос прозвучал достаточно беззаботно. – И пообещал выгнать, если не улучшу показатели.
– А меня он к себе не вызывает, – недовольная Талула остановилась в дверях.
Хочешь, чтобы и тебя отымели на столе? При первой же возможности предложу это Хаммеру.
– Ты не лажаешь, – я достала из тумбочки полотенце. – Значит, и ругать не за что.
Талулу объяснение устроило. Она посторонилась, пропуская меня в душевую, и больше не цеплялась с вопросами.
Уже стоя под струями воды, я, не переставая, прокручивала в памяти сцену в кабинете, и с каждым разом принималась все яростнее натирать себя мочалкой. Кожа быстро покраснела, но я бы содрала ее, не задумываясь, принеси это облегчение. Становилось все тяжелее. Чем больше я анализировала, тем четче понимала, как сильно вляпалась: после ультиматума Хаммер не оставит меня в покое.






