Будто, как обычно, отсиживалась бесправным пассажиром за плечами союзника. И в то же время она не могла игнорировать факта, что язык Сергея только что озвучил её собственную мысль. Выходит, его язык ей подвластен. Почему же никак не реагирует на её команды остальное тело союзника?
Рассуждая, бывшее исчадие мысленными импульсами пыталось заставить шевельнуться хотя бы пальцы на конечностях. Но увы, у неё ничего не выходило.
— … я…е! — выдохнула Марина, невольно частично озвучив очередную свою мысль: «Проклятье».
— … а…ак…а…-то! — Определённо, с каждой озвученной фразой язык в приоткрытом рте разрабатывался всё лучше и лучше.
Попытавшись шевельнуть непослушными губами, Марина наконец хоть в чём-то преуспела. Повинуясь мысленной команде, губы разъехались чуть шире… Но даже эта жалкая пародия на мимику вдруг откликнулась такой вспышкой боли в нижней части лица, будто какой-то отморозок с размаху зарядил туда пудовым кулаком.
У Марины реально брызнули искры из глаз, вперемешку со слезами. Последних неожиданно оказалось так много, что солёная влага начала затекать через раззявленный рот на чувствительный язык.
Что это вовсе не слёзы, Марина сообразила через несколько секунд, когда боль в потревоженных лицевых мышцах начала утихать, а поток льющихся в рот «слёз» не только не ослабел, а как будто даже усилился.
По новой пробежав глазами текст лога, Марина наконец сообразила, что сочащиеся в рот солёные капли — вовсе не слёзы, а пресловутый Целебный пот в действии, непрерывно бегущий по её лицу.
«Наверняка бессчётное количество точно таких же капель сейчас катится и по остальному напрочь утратившему чувствительность телу, — продолжила рассуждать Марина. — И только благодаря непрерывному воздействию этого активного уже более получаса теневого навыка я недавно смогла очнуться от…»
Перед глазами в ускоренной перемотке замелькали кадры последних воспоминаний: её перехват охваченного огнём тела у запаниковавшего Сергея, фиксация на поручне сквозь боль в дымящихся от окружающего жара конечностях и отчаянный рывок из ада в образовавшуюся бортовую брешь, с последующим фатальным ударом об неудачно качнувшийся навстречу борт вертолёта…
Трупное окоченение! Страшная догадка, словно пощёчина, мгновенно прочистила мозги и в разы подстегнула мыслительный процесс.
Машинально отметив по счётчику таймера, что до окончания действия целительной абилки осталось всего десять минут, пленница «мёртвого» тела стала лихорадочно искать способы поддержки Пота, явно буксующего уже добрых полчаса практически на одном месте.






