У игловолосой оказались потрясающие знания в этом деле — причём как практические, так и в фармакологии, и даже в физиологии нервной системы — это подтвердил местный «зельевар». После того, как Нурс одного мордоворота-вышибалу запинала, а двух местных «братков»-гата буквально-таки за тридцать секунднакурила , хозяин заведения внезапно проникся сошедшей на него удачей и привёл своего спека… боже, надеюсь то заведение ещё цело — когда мы уходили, народ как раз втягивал дым некоего произведения токсикологического искусства, поименованный наёмницей как «тектонический фугас». А мы пошли в другое заведение… а потом ещё… и ещё… Я плакал, я смеялся, я забывал о своей боли и вспоминал о ней, а потом снова забывал. Я как будто за сутки прожил другую жизнь — не инженера с Земли и не мерха с Каллиги — а отдельную, свою собственную. С закономерным итогом.
На тумбочке я без особого удивления обнаружил короткую записку на листе неопластика: примерно что-то в этом роде я и ожидал — наёмница не могла не выпендриться, и откуда ей знать, что в другой Вселенной на одной из планет всё ещё вполне обыденно чернилами и карандашами пишут на бумаге?
«Было охренеть! » — Кривыми печатными буквами сообщало послание. — «Я почти влюбилась. »
Я передёрнул плечами: чур меня, чур! В какой-то момент очередная «запивка» на пару десятков минут заставила меня в очередной раз забыть, что Наты больше нет, а девушка рядом со мной — не она. Забеспокоившись после некоторого просветления в мозгах, я обнаружил Латту… плачущей в туалете. На мой вопрос она ответила односложно — «завидую»… я тогда даже не понял, чему.
Мне, наверное, должно было быть сейчас очень стыдно — попрал память, и всё такое… но стыдно не было. И не потому что «я был не в себе» — а потому что… я опять был нормальным. Мне больше не хотелось придушить Флою, не хотелось разобрать на части Пака с Еном, хотя, уверен, успокойся я традиционным способом — осадочек бы остался. Я принял смерть жены тогда, в подземелье под Центром, но я так и не смог принять этот мир. Эту Вселенную. Не смог простить, что она отняла у меня самое дорогое… хотя сама когда-то, получается, и дала. Наёмница сделала невозможное — за такой короткий срок смогла примирить с реальностью… Кажется, я знаю, почему Юн и Делонга за неё так держатся: судя по некоторым оговоркам, она «вытащила» их из подобной же ситуации… может быть, даже так же. Интересно, сколько этой «хрупкой девушке» лет на самом деле? Тьфу, ладно. Мне было бы мучительно стыдно, если бы я воспользовался таким способом «прийти в себя» при живой жене… но всё, что у меня осталось от супруги — видеозапись её последних минут, мои воспоминания, наши дети… и неоплаченный долг тем, из-за кого всё это началось. Это факты.






