Синхронный стон вырвался у старшего — но сын смог удержаться, всего лишь припав на одно колено и оперевшись руками о пол. Надо быстро валить отсюда — вот только вперёд или назад? Сзади точно нет выхода, но впереди может ждать что-то более опасное.
— Папа, стой. Нет… угрозы. — Дочь едва прошептала сказанное, но я почему-то сразу ей поверил: действительно, никакой угрозы нет. Помог девочке сесть на пол, в одно движение, в который раз уже за этот безумный день, скинул рюкзак… подобрал упавшую ракетницу-пистолет, слава богу, не выстрелившую. А теперь…
— Он — кристалл. — Василиса нашла в себе силы открыть глаза и даже бледно улыбнуться — буквально тенью своей обычной улыбки. — Этот мужчина.
Чтобы переварить это простенькое утверждение мне потребовалась пара секунд… и снова дочь опередила меня, заговорив раньше, чем я сформулировал вопрос и открыл рот.
— Он — под действием своеобразного наркотика… который ввёл себе сам. Доза… позволяет стать хозяином своих мыслей — предельно структурировать память и сознание… а ещё делает его разум доступным для нас. Для псиоников.
— Он потому и пришёл сюда — в его тайное место. — Внезапно подал голос старший. — Пси-фон мира приносит видения, создает безумные образы… а он лишь хотел вернуться в прошлое. Ещё раз. В который раз. Да, зовут его Мерх и таких, как мы, в его памяти называют не «псионики» а «имперцы».
Наверно, у меня было очень глупое выражение лица, когда до меня дошло, КАК дети получили информацию.
— Под действием… эта штука называется «грань»… он для нас как открытая книга… как кристалл с записями — только их очень-очень много. И… Нет, пап, мы даже здесь действительно не можем читать мыслиобычного человека — мычувствуем тебя, и угадываем! — Егор, несмотря на бледность, самодовольно ухмыльнулся… и тут же побелел ещё сильнее, а в глазах сына я увидел самый настоящий страх. — Н-нет…
Я резко дернулся, оборачиваясь и вскидывая оружие… в очередной раз матеря себя на все лады, что не сменил выстрел на пулевой — но за моей спиной все было по-прежнему: лежащее тело, светящая лампа. Резко обернулся назад к сыну:
— Что⁈
— Мы… мы с Лиссой… его только что убили!
09.
Я, наверное, все же плохой отец. Счастливец в браке, хороший, смею надеяться, муж, но как родитель? Нет, не самый худший, очевидно, но… Хороший отец всегда знает, как вести себя с отпрысками, а дети чувствуют себя за ним, как за каменной стеной. Всегда. Мы с самого начала поделили с Натой обязанности — я работаю, она смотрит за детьми и домом. Так сложилось само собой, а потом мы не нашли причин что-то менять.






