Целовать при встрече или в знак благодарности в традиции русского народа, которую, к слову, до сих пор чтут и соблюдают советские руководители, — сделал я толстый намек на Брежневе, но саму фамилию генсека упоминать поостерегся. Перегибать тоже не стоит.
Закончив свой обвинительный спич, я вытер ладонью пот со лба. Нервы что ли?
Все молчали, осмысливая услышанное.
— Как всё вывернул-то! — потрясенно произнесла Вера Степановна. — Да он невинной жертвой себя выставил, жертвой произвола! — ее голос так и сочился возмущением. — Вы только посмотрите на него! Ведь ни капли раскаяния! Где твоя комсомольская совесть? — патетически воскликнула она.
— Гнать таких из комсомола надо! — поддакнула ей секретарь комиссии.
— Вопрос об исключении Чапыры из комсомола поставлен еще вчера, — сообщил Юров.
— И какая причина указана? — поинтересовался обкомовец.
— Аморальное поведение, — пожав плечами, ответил Юров, словно другой причины быть и не может.
— Из-за поцелуя? — продолжил уточнять обкомовец.
— И не только. В последний год Чапыра вообще отбился от рук. Позволяет себе черте что, носит длинные волосы, наряжался как клоун. Нет, сегодня-то он нормально выглядит. — поспешил пояснить секретарь комсомола, видя на лице обкомовца недоумение, — Подстригся и приоделся к защите диплома, но до этого ходил в неподобающем для комсомольца виде.
— То есть получается, когда Чапыра, как вы выразились, наряжался как клоун, вы его не исключали из комсомола, а как только студент привел себя в порядок, вы сразу же решили его исключить, — заметила Любовь Михайловна и многозначительно добавила, — Интересно.
— Товарищ Ефремова, вы же понимаете, что Чапыра привел себя в порядок только из-за сегодняшнего мероприятия! — возмутился Юров.
— Я понимаю совершенно другое, — не позволила собой рулить моя спасительница, — по-моему Чапыра просто повзрослел, перерос длинные волосы и броскую одежду. Молодой человек осознал, что обучение подходит к концу, впереди его ждет взрослая жизнь и профессиональная деятельность. Именно по этой причине он и стал вести себя как взрослый человек. Это жизнь, Федор Александрович. Люди взрослеют и меняются.
— А о поцелуе необходимо вообще забыть. Не упоминать о нем. Не было его и точка! — веско произнес Марк Артурович. — Нам еще не хватало впутать в эту вашу историю сами знаете кого! Да с нами всеми за такое знаете, что сделают? — обкомовец покраснел лицом от нервного напряжения. — Воспитали тут юристов, а они нам сейчас судом грозят! Это ваша недоработка, товарищ Юров. Как воспитали — то и получили!
Юров тоже покраснел и задергал туго затянутый галстук, расслабляя узел.
— Но тогда получается, что студентки подрались не из-за чего, без причины — это же абсурд! — всплеснув руками, возмутилась Вера Степановна.






