— Узнал, что хотел? Теперь можешь идти, — сообщил об окончании аудиенции секретарь комитета комсомола и демонстративно засунул себе в рок остатки котлеты.
— Еще один вопрос, — отозвался я, не обращая внимания на жующего и делающего вид, что меня нет Юрова.
Раз тот не отозвался, я продолжил.
— А зачем тебе вообще понадобилось меня куда-то отсылать? Зачем пытался выкинуть меня из комсомола и из университета? Нахрена тебе, секретарю комитета комсомола, сдался простой студент из глубокой провинции?
Товарищ Юров не реагировал, знал себе пережевывал котлету.
— Дело в бабе? Месть? — принялся строить я предположения.
Наконец Юров положил вилку на тарелку и вновь навел на меня свой взгляд.
— Не нравишься ты мне, — просто ответил он.
Понятно. Имеет место личная ничем не мотивированная неприязнь. Неожиданно, но вполне себе обыденно и объяснимо. Люди вообще склонны придавать значение своим симпатиям и антипатиям, холить их и лелеять. Бессмысленная травля ради травли тому яркий пример.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону раздачи. Нужно было поесть и идти в общагу. Обещал же еще с Лехой встретиться, а раз обещал, значит надо двигать.
— Ты, Чапыра, никакой не комсомолец, — между тем продолжал Юров, видимо, не заметив потерю мною к нему интереса или просто уже не мог остановиться, что называется, прорвало. — Ты асоциальный тип! Чтобы добиться своего ты прибегаешь к угрозам, обману и шантажу. Ты не советский человек! Я делал все, чтобы очистить город от твоего присутствия! — желваки на лице Юрова вновь ходили, глаза горели фанатичным блеском.
— Всего доброго, Федор Александрович, приятно было пообщаться, — произнес я, вставая из-за стола и разворачиваясь в сторону раздачи.
----------
Глава 11
Глава 11
В комнате Грега не оказалось, Леха тоже в коридоре не мелькнул, и я решил немного вздремнуть. Так и проспал до утра, никем не потревоженный.
Утром меня разбудили хлопанье двери и топот. Открыл глаза и увидел взмыленного Грега. Он то и дело сновал из комнаты в коридор и с кем-то там переругивался. Затем притащил от куда-то галстук, бросил его на кровать, залез в шкаф и оттуда на галстук полетели вещи: рубашки, брюки и пиджаки. Из ящика были вытащены и обнюханы носки, под кроватью нашлась искомая соседом расческа. На этом Грег выдохся, и, тяжко вздохнув, уселся на кровать рядом с наваленными на нее вещами.
Скрипя пружинами, я уселся напротив него.
— Распределение? — уточнил я.
— Оно самое, — вновь вздохнул выбившийся из сил Красников и раздраженно добавил, — какой-то мудак галстук развязал и сейчас никто не знает, как его обратно завязать.
— Да завяжу я тебе этот галстук, нашел из-за чего нервничать, — отмахнулся я от его мелких проблем, вставая.
— Ты умеешь что ли? — сильно засомневался сосед.






