ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

До финиша рукой подать, но эти недели — тяжелее всех предыдущих. Выдержу ли я, не сломаюсь, не потеряю свободу, когда она уже почти в руках? Следак 4 Базилио До финиша рукой подать, но эти недели — тяжелее всех предыдущих. Выдержу ли я, не сломаюсь, не потеряю свободу, когда она уже почти в руках? ==================== Глава 1 Глава 1 Автор фантазёр, все написанное здесь — выдумка. Все события и персонажи вымышлены, даже если совпадает дата, фамилия, имя, отчество — это случайность. Альтернативная реальность. Полковник Бороздин вот уже второй раз за последние два месяца докладывал о некоем следователе Чапыре, несущем службу в далеком от столицы провинциальном городе. На этот раз информацию по нему запросил начальник следственного управления МВД генерал-лейтенант милиции Мурашов Сергей Васильевич. А дело было в том, что Щелоков буквально вчера поручил тому подобрать для Чапыры место службы в Москве. — Присаживайся, Андрей Семенович, — гостеприимно встретил полковника хозяин кабинета. — Ну, давай рассказывай кто такой этот Чапыра? — Чапыра Альберт Анатольевич, — начал читать выписку из личного дела Бороздин. — 24.04.1954 года рождения. Образование: высшее юридическое. Семейное положение: в этом месяце подал заявление в ЗАГС о регистрации брака с Митрошиной Аленой Борисовной. Член ВЛКСМ с 1969 года. 20 июля этого года был принят на должность следователя в ОВД Индустриального района г. Энска. В конце августа ему было присвоено звание лейтенанта. За время службы раскрыл серию краж,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он явно не ожидал такое услышать.

— Спецгруппа была создана для противодействия коррупции. — На этом месте я ненадолго замолчал. — Юрий Владимирович если вы хотите узнать о спецгруппе подробнее, вам следует обратиться к моему руководству. А у меня подписка о неразглашении.

Нечаев молчал и задумчиво буровил меня взглядом. Я понял, о чем он сейчас размышляет. В деле появилась какая-то спецгруппа, о наличии которой он даже не предполагал. И вот сейчас он решал, что ему со мной делать дальше в свете открывшихся обстоятельств. Перенести допрос до того, как он поднимет информацию о спецгруппе или продолжить давить сейчас.

— Ладно, оставим пока спецгруппу, — принял он решение. — Гражданин Лихолетов утверждает, что вы вымогали у него деньги в размере двадцати тысяч рублей.

— Ложь, — я был краток, ибо количество сказанного пропорционально длине обвинительного заключения.

— Вы знали, что он занимается незаконной деятельностью, изготовлением ювелирных изделии и последующей их продажей?

— Точно не знал. Такая информация была, но на тот момент она еще не была проверена.

— Ага, понятно, — мы опять вернулись к делам спецгруппы и следователь притормозил. — То есть вы утверждаете, что деньги у Лихолетова вы не вымогали и соответственно их от него не получали? — продолжил он основную линию обвинения.

— Нет, не получал.

— Тогда вы не против если мы это все письменно оформим под протокол? — он вроде как доброжелательно улыбнулся.

— Надеюсь, о моем допросе вы предупредили мое руководство?

— Разумеется! — уверил меня Нечаев и бодро застучал по клавишам пишущей машинки. — Да и допрашивать я вас буду в качестве свидетеля, а это же, согласитесь, не страшно, — поглумился он надо мной, понимая, что я тоже следователь и прекрасно знаю, как легко изменить статус участнику процесса.

Набив текст, Нечаев продолжил задавать вопросы:

— А как вы вообще вышли на Лихолетова?

— Поступила оперативная информация.

— Вы же не оперативник.

— Нет, но на тот момент я находился в составе спецгруппы.

— Понятно! — раздраженно бросил следователь. — Как считаете, почему Лихолетов вас оговаривает?

— Не знаю.

— Так и запишем, — пробормотал себе под нос Нечаев и вновь застучал по клаве. А вот следующий его вопрос мне совсем не понравился. — Фоминых Галина Германовна вам знакома?

— Знакома. Потерпевшей по делу о разбое проходила.

— И что за дело? — по виду следака было непонятно, знает ли он о Михаиле Олейнике, третьем подозреваемом, единственном из налетчиков, кто остался жив. Фоминых, в общем-то, могла о нем рассказать. Но это было бы тоже самое, что признаться в спекуляции нелегальным золотом и более того, в обмане своих же клиентов.

Я, конечно, подстраховался в свое время.