ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джим Пендантон знал, что умрет. Раненый, загнанный в канал, он остался один против своры псов и гвардейцев Мергена. Старый адмирал успел разорвать нескольких ублюдков из своего «Крушителя», но плакальщик с птичьими глазами оказался быстрее. Нож, перерезавший горло, решил всё. Товарищи ушли, и это было единственной его победой. Я — Итан Шелби. В моей конторе пахнет пылью и безнадегой, а в голове шумят предвестники — тени, которых нет, и голоса, которых не слышит никто, кроме меня. Война сделала со мной то, что не смогли пули искиров. Долги копятся, клиентов нет, и даже дождь, кажется, издевается. Звонок старого приятеля — и на пороге возникает Хенстридж, изобретатель, который умирает быстрее, чем говорит. Его лабораторию обчистили, а вместе с записями исчез прототип аппарата для очистки мотории. Он сулит золотые горы, лишь бы я отправился в Риерту. Но этот город — осиное гнездо, где каждый второй готов всадить нож в спину, и я слишком хорошо это помню.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никому не нужна революция, как сто лет назад в Республике, когда неравнодушные граждане подхватывали богатеев и благородных под руки и с разгону разбивали им головы о ближайшую стену. Мне кажется, они до сих пор оправиться не могут от тех погромов и убийства короля.

– Эй, Уолли! – крикнули из темного угла, где напивалась троица незнакомых мне ребят. – Поставь «Крошку Сэнди»!

– Подними свою задницу со стула, Вудроу, и сам включи этот чертов граммофон. У нас сегодня самообслуживание, – даже не повернув головы, ответил владелец заведения. – Но если кокнешь пластинку, клянусь всеми громами, я очень расстроюсь.

Выбравшийся на свет детина в штанах и подтяжках докера был в обхвате по меньшей мере как три Уолли. И лет на двадцать моложе. Но он явно не собирался злить моего сослуживца. Лишь недовольно буркнул:

– Хрупкое новомодное дерьмо у тебя, а не пластинки. Цинковые были лучше[16] .

– Неужто ты не рад прогрессу? – с усмешкой спросил Дед, ничуть не обидевшись на «дерьмо», так как считал примерно так же.

Докер, прежде чем ответить, опустил иглу и, лишь услышав из рупора треск, отозвался:

– В гробу я видал такой прогресс, друг. Порт через месяц покупает шагающего грузчика у Конфедерации. Здоровая хрень, которой будет управлять какой-то умник, окончивший школу. Заменяет тридцать таких, как я. Представь, что будет через пару лет. Погрузка, выгрузка, кантование, перекатывание и подъем – все станут делать машины. А такие ребята, как я, отправятся на улицу. За это я, что ли, воевал? Лучше бы проклятую моторию косоглазые прибрали. Глядишь, и не дожили бы до механизмов, которые забирают работу у честных парней.

– Всему-то тебя учить надо, Вудроу. Сломай ее.

Заиграла музыка, и докер не стал отвечать. Показал Уолли три пальца, прося налить ему и его товарищам по пинте устричного стаута[17] .

Дед сокрушенно покачал головой и принялся наполнять стаканы, а я глотнул обжигающего виски, слушая, как Кэрби Кэт, популярная в этом году певица, глубоким и чувственным голосом поет про одинокую Крошку Сэнди, которой не везет в жизни, но она продолжает верить в чудо и ждет свою любовь.

Чушь полная, но людям нравится. Не поймите меня неправильно. Не то чтобы я не верил в чудеса или любовь. Просто ни с тем, ни с другим в последнее время я как-то не в ладах. А может, песня злит меня из-за дурного настроения. То ли дождь, захвативший город в осаду, виноват в нем, то ли вездесущая тень, то и дело мелькавшая на границе зрения. Сейчас эта тварь спряталась под стойкой, там, где Уолли держит набитый картечью обрез.

И спать я тоже не могу. Потому что станет только хуже.

Кто-то может сказать, что я упорный парень и пользуюсь уколами «Якоря» лишь в экстренных случаях, но предвестники в этом месяце явно решили свести меня с ума.