– Когда ублюдка заберут к чертям собачьим? – спросил один из них, в то время как его товарищ проверял камеры, словно мы могли из них куда-то деться. – Ведь еще в первый день обещали перевезти в Инги-Вин. Таким, как он, не место в Гнезде. Мы же…
– Заткнись, – беззлобно бросил его напарник, задумчиво постукивая дубинкой по решеткам. – Все заняты ловлей террористов. Знаешь ведь – после того как они попытались взорвать причал рядом с Министерством вод, думают только об этом.
– Сам заткнись, – равнодушно ответил тот. – Считаешь, «единороги»[45] будут рады, что заключенные слышат новости?
Вопрос был резонный, и больше эта тема не поднималась.
К вечеру по лестнице загрохотали шаги, распахнулась стальная дверь, и в коридоре между камерами стало тесно от количества людей. Шесть солдат в алой форме гвардии, все с оружием, три надзирателя и два господина в костюмах-тройках. Один из них, здоровенный молодец с пшеничными усами и густой шапкой волос, сказал тюремщикам:
– Закуйте его.
По тому, как он распоряжался, я стал подозревать, что это кто-то из тайной полиции Мергена.
Они поспешно отомкнули камеру Кражовски, застегнули на его руках тяжелые кандалы.
– Пошевеливайся.
– Куда меня? – Я впервые слышал голос бунтовщика, он оказался каким-то слабым и совершенно невзрачным.
Ему не ответили и под присмотром гвардейцев повели прочь. Человек с пшеничными усами бросил на меня заинтересованный взгляд:
– Вы Шелби?
– Я. И мне очень интересно, как долго вы будете меня мариновать в этом каменном мешке?
– Господин Шелби. Вы обвиняетесь в использовании ингениума, возможной причастности к бунтовщикам и в преступлениях против народа Риерты. И сидеть вы здесь будете, пока не придет ваше время. Я обязательно узнаю, кто вы, а точнее, что вы такое. Но пока просто не до вас.
С этими словами он ушел следом за остальными, и, когда их шаги стихли, Плакса начал шептать, что что-то происходит и это не к добру.
Как оказалось, старина Плакса был самым настоящим пророком. Не прошло и часа после того, как забрали Кражовски, а уже знакомые мне тюремщики, а вместе с ними немолодой солдат с нашивками старшего сержанта вернулись в нашу скромную обитель.
– Фред, – сказал он, – обвинения сняты. Тебя выпускают.
– Слава Господу!
Фреда вывели в коридор, даже не надевая наручников, он сиял от счастья. Когда работяга сделал несколько шагов по направлению к выходу, сержант извлек из кобуры револьвер и выстрелил человеку в затылок.
Плакса завыл, как проклятое привидение.
Хладнокровный сержант развернулся в мою сторону, поднимая руку, но на ней повис тюремщик.
– Нет! Не он! Этого сказали не трогать!
Солдат, глядя мне в глаза, усмехнулся:
– Гляди-ка, не дернулся даже. Ладно. Выволакивайте второго.
Судя по звукам, Плакса не собирался позволить им это сделать.






