ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джим Пендантон знал, что умрет. Раненый, загнанный в канал, он остался один против своры псов и гвардейцев Мергена. Старый адмирал успел разорвать нескольких ублюдков из своего «Крушителя», но плакальщик с птичьими глазами оказался быстрее. Нож, перерезавший горло, решил всё. Товарищи ушли, и это было единственной его победой. Я — Итан Шелби. В моей конторе пахнет пылью и безнадегой, а в голове шумят предвестники — тени, которых нет, и голоса, которых не слышит никто, кроме меня. Война сделала со мной то, что не смогли пули искиров. Долги копятся, клиентов нет, и даже дождь, кажется, издевается. Звонок старого приятеля — и на пороге возникает Хенстридж, изобретатель, который умирает быстрее, чем говорит. Его лабораторию обчистили, а вместе с записями исчез прототип аппарата для очистки мотории. Он сулит золотые горы, лишь бы я отправился в Риерту. Но этот город — осиное гнездо, где каждый второй готов всадить нож в спину, и я слишком хорошо это помню.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я был настолько вежлив, что не стал говорить о том, что лучше бы нам и вовсе никогда не встречаться.

Ночь была длинной. Сперва я гадал, кто же мог подставить меня. Но, не имея нужных данных, в голову не приходило совсем никаких вариантов. Голова, и без того гудевшая, стала болеть еще сильнее, так что я счел за лучшее просто уснуть.

Я не из тех людей, кто считает минуты до того, как «кинут вас в воду, где и будут держать до самой смерти». В конце концов – сон вещь почти такая же бесценная, как и жизнь. И если нельзя сохранить последнее, то глупо терять еще и первое.

Вы когда-нибудь просыпались оттого, что вам раскалывают череп, а глаза улетают куда-то к потолку? Необычные ощущения, скажу я вам.

Старые привычки никуда не делись. Я скатился с койки на вонючий пол, закрыв голову руками. Уж не знаю, что это взорвалось, но долбануло так, что все массивное крыло Гнезда сотряслось до основания.

В коридоре висела пыль, где-то наверху что-то сыпалось, гулко упало, а затем мой нос почувствовал знакомый и характерный запах дыма. Он был горьким, и в горле начало першить.

Мелинит[47] . Тот, кто был на войне, его ни с чем другим не спутает.

Даже дураку понятно, что вряд ли тюремщики хранили в погребе эту довольно капризную дрянь и теперь она сдетонировала из-за того, что упала с верхней полки или оказалась в контакте с трущимися металлическими поверхностями. Меньше чем через минуту моя догадка подтвердилась.

С улицы раздались выстрелы. Щелкали пистолеты, лязгал карабин, а затем к ним добавился стрекот пистолета-пулемета. Нервный, быстрый, захлебывающийся, расшвыривающий запас патронов за несколько секунд. Затем громыхнуло, как из пушки, и решетка на окне озарилась голубыми вспышками.

Кто-то нагрянул в Гнездо. И не для того, чтобы здесь задержаться. Мне оставалось лишь ждать и слушать. Выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Затем скрежетнул ключ в замке внешней двери, и в коридор вместе с едким, сизым дымом ворвались люди.

Я видел двоих, но, судя по перестрелке, кто-то остался сторожить выход.

Первый – мужик с седыми густыми баками, переходящими в короткую бороду, которая не могла скрыть тяжелой, массивной, выдвинутой вперед челюсти, делавшей его похожим на бульдога. Низкорослый, с бочкообразной грудью и мощными руками. В эти лапы не стоило попадать. Я выше его на голову, но вполне представлял, что будет, если оказаться в опасной близости от силача. Ребра он раздавит, точно лимонные бисквиты, даже не вспотев. Еще большее впечатление массивности и мощи создавала компенсаторная система старого образца, охватывающая его правую руку, плечо и часть торса. Вооружен он был мощным шестиствольным «Крушителем», через плечо висела перевязь с шестидюймовыми патронами.