ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Идеал для мыслящего человека — собственный кабинет, где можно без устали творить. Работы непочатый край, сколько всего ценного и прекрасного можно воплотить! Но что, если судьба забросила туда, где ценят не пользу, а древность рода? Где грубая сила перевешивает знания и никому не нужную душевную тонкость? А ведь если копнуть поглубже, под этой хрупкой оболочкой спрятан неожиданный козырь... Вадбольский 4 Юрий Никитин Идеал для мыслящего человека — собственный кабинет, где можно без устали творить. Работы непочатый край, сколько всего ценного и прекрасного можно воплотить! Но что, если судьба забросила туда, где ценят не пользу, а древность рода? Где грубая сила перевешивает знания и никому не нужную душевную тонкость? А ведь если копнуть поглубже, под этой хрупкой оболочкой спрятан неожиданный козырь... ==================== Часть первая Глава 1 Часть первая Глава 1 Гостям в первую очередь принято показывать туалетную комнату, уже потом тащить за стол, что я и сделал. По дороге в столовую Василий Игнатьевич и Пелагея Осиповна вертели головами, рассматривая величественные картины в просторнейшем холле и в коридоре, даже присмирели, роскошь подавляет. Только Ангелина Игнатьевна двигается как армия Ганнибала, достоинство графини не позволяет смотреть по сторонам, хотя столица есть столица, на окраинах империи даже у князей хоромы попроще. Обеденный зал не просто хорош, великолепен, я сам только теперь обратил внимание, перехватив восторженные взгляды Василия Игнатьевича и Пелагеи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И вообще… разговорчики в бою!

Через пару минут на крыше казармы, покрытой толстыми снопами соломы, появился огонёк, вниз потекла огненная струйка, пошла вширь, и ещё через минуту вся крыша полыхала, как гигантский костер, в котором сгорает изнемогающий от засухи кустарник.

— Окна, — напомнил я.

Ружья снова поднялись, в проёме ещё никто не появился, выстрелы загрохотали на упреждение. Через несколько секунд всё же начались попытки выбраться, некоторые пытались вылезти из окон второго этажа, но это спасёт если выпрыгивать «рыбкой», не глядя, а каждый старался вылезти, повиснуть на руках, а потом прыгнуть, таких пули настигают моментально. Но лезли снова и снова, смерть от пули не такая страшная, как сгореть заживо.

Я стиснул челюсти, надо стрелять, надо убивать, эти люди уже утром планировали явиться на мою землю и убить нас всех. Убить надо, чтоб не убили нас.

— Пленных не брать, — велел я. — Здесь нет мобилизованных.

— Ваше благородие?

— Одни наёмники и грёбаные парашютисты, — пояснил я. — На них конвенция о военнопленных не распространяется!

Он ничего не понял, видно, но бодро отрапортовал:

— Будет сделано, ваше благородие!

— Нам нечего терять, — сказал я гордо, — кроме собственных цепей! Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем… У всех доспехи?

Он кивнул на Бровкина, тот даже на спину приспособил.

— Молодец. Мне нужны живые львы, а не мёртвые герои.

Винтовки скорострельные, в магазине по пять патронов, а потом быстрая смена коробки, и снова яростная стрельба, от которой нет спасения. Люди Гендрикова мечутся, командиров мы перестреляли сразу же, самые отчаянные бросились с мечами и саблями в руках в нашу сторону, но это там светло, где с треском полыхает злым пламенем усадьба, казарма и все постройки, а здесь полная тьма, что для моих людей совсем не тьма.

И всё-таки схватки с помощью холодного оружия вспыхивали часто, слишком большую армию собрал Гендриков, я видел как двоих моих гвардейцев при мне ранили, но отвлекаться некогда, кто-то энергичный собрал отряд и бегом повел его из освещённого пламенем большого круга в сторону леса.

— Кто убежал, — прорычал я, — тот и вернуться может!

Бровкин крикнул издали:

— Эти не вернутся!

Он ринулся вдогонку, за ним бросились ещё двое. Я досадливо поморщился, но из зданий уже почти никто не выбегает, а освещённая пламенем площадь вся устлана трупами.

Выстрелы щёлкали всё реже, я видел как Элеазар перепрыгнул ограду и двинулся, пригибаясь и держа винтовку наизготовку, к главному зданию усадьбы.

Пожар спустился с крыши до первого этажа, внутри здания гудит пламя и швыряет сквозь остатки крыши в тёмное небо снопы оранжевых и багровых искр.

Несколько человек окружили особняк, я подошёл, скомандовал:

— Обыскать убитых, собрать трофеи!..