Я продолжил идти по переулкам, распинывая горы мусора и стараясь не поскользнуться в лужицах чего-то скользкого и резко воняющего.
— Ты мне не доверяешь, — произнесла девушка мне в спину.
— Я теперь никому не доверяю, — отрезал я. — Особенно инквизиции.
Несколько минут тишину нарушал лишь Черный, что ползал где-то у меня над головой. Как бы мне ни хотелось, но я должен оставаться трезвым. Да и вряд ли стимуляторы в крови позволят так легко опьянеть.
— Кодекс не срань, — произнесла она. — Он правильный. В нем написаны правильные вещи. Я верю в них. Служить и защищать. Быть образцом для других граждан. Верить в свой город и правительство. Если бы все жили по Кодексу, восьмого сектора бы не существовало, — Элис немного повысила голос и добавила: — Это люди — срань. А не Кодекс.
— Ну хоть что-то ты поняла, — проворчал я.
— Люди — срань. Восьмерки — срань, — подхватил Черный. — Ты тоже срань, да еще и слабак! Это потому, что у тебя нет бабочек в животе, восьмерка. Надо было открыть ее и забрать себе. Бабочки — это хорошо. Бабочки — это витамины и здоровое питание. Они дарят счастье. У тебя недостаток счастья в крови, восьмерка. Надо больше яблок жрать.
Я скривился от острой боли, пронзившей голову. Привалился плечом к стене, пытаясь унять дыхание. Рука сама потянулась к фляжке, но резкая боль в предплечье заставила меня замереть. Дыши, восьмерка. Просто дыши. Сейчас само пройдет. Сраный Черный.
— Восьмой? — Элис подскочила ко мне, держа наготове сыворотку. — Что с тобой?
— Нормально, — ответил я. — Сейчас пройдет. Помолчи.
— А я говорил, говорил, — не унимался Черный. — Будь мужиком, жри сраных бабочек и яблоки.
— Заткнись, тварь! — проревел я, корчась от нового приступа боли.
В голове полыхало так, что я потерял равновесие и сполз по стене. Элис отпрянула с обиженным лицом, но ничего не сказала.
Я обхватил голову руками. Казалось, что она сейчас взорвется и я так и сдохну тут. Посреди мусора и отбросов. Хорошее место для восьмерки, чтобы отдать концы. Да, Слепая Сука? Весело тебе?
Но это смеялся Черный. Он прямо обхохатывался, глядя на мои страдания. Возьми себя в руки, восьмерка. Дыши. Сейчас пройдет. Скоро станет легче.
Я не знаю, сколько времени я просидел в этой зловонной куче отбросов. Но Черный наконец заткнулся, а боль в башке стала терпимой. Медленно поднялся на ноги. Снова боль, но это уже от треснувших ребер. Это мы переживем. К такому мы уже давно привыкли.
Поплелся вперед, опираясь одной рукой о стену. С каждым шагом идти становилось все легче.
— Может ты объяснишь мне, что происходит? — спросила Элис робким голосом.
Я не знал, что именно она имела в виду. Но разговор может помочь заглушить Черного. Почему бы и нет? Раз уж я все равно решил пока ее не убивать.






