ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой район под пятой бандитского синдиката. Мой сектор — помойка, куда город свозит отбросы. В этом городе каждый норовит всадить нож в спину. А за стенами — лишь выжженная радиацией земля и кошмары, что бродят по ней. Как уцелеть среди чудовищ, если соседи по подъезду страшнее тех, кто воет за стеной? Элементарно. Нужно быть злее всех. Химера Вова Бо Мой район под пятой бандитского синдиката. Мой сектор — помойка, куда город свозит отбросы. В этом городе каждый норовит всадить нож в спину. А за стенами — лишь выжженная радиацией земля и кошмары, что бродят по ней. Как уцелеть среди чудовищ, если соседи по подъезду страшнее тех, кто воет за стеной? Элементарно. Нужно быть злее всех. ==================== Глава 1. Шесть корейцев и одна собака Глава 1. Шесть корейцев и одна собака Кажется, это чья-то оторванная рука. Почему рука? Потому что стоило мне открыть глаза, я увидел вязь татуировок и мясистые пальцы, украшенные перстнями и кольцами. Почему оторванная? Потому что если я уснул, подоткнув под голову чью-то мужскую руку в качестве подушки, значит ее хозяину она уже не нужна. А на этом диванчике явно не хватит места нам двоим. Мне и одному-то маловато. С трудом оторвав голову, приподнялся на локте и заглянул через спинку. Твою же восьмерочью мать. Да чтоб меня со стены обоссали. Я оглядел комнату, в которой находился, и ничем хорошим это не пахло. Повсюду кровь, трупы и битая мебель. Уронив голову обратно на чью-то руку, скривился от боли. Во рту словно кошки нагадили. И башк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мы зациклили сигнал, так что твои хозяева думают, что ты все еще напиваешься в своем любимом баре. А когда ты перестанешь выходить с ними на связь, нас уже не будет в Альтаире.

Я засмеялся хриплым рыкающим смехом. Горло нещадно саднило, голова отдавала вспышками боли, но я не мог остановиться. С трудом успокоившись, ответил:

— Ты жалкая тупая восьмерка. Из этого сектора есть только один выход. В черном мешке для отходов.

— Это ты так считаешь. Но за содержимое черного ящика мы купим себе билет в беззаботную жизнь, — он придвинулся ближе, обдавая меня запахом гнилых зубов, брызжа слюной. — Никаких больше сточных канав, восьмерка. Никакого химического воздуха и кислотных дождей. Мы будем жить в раю и купаться в роскоши. И никто больше не будет называть нас восьмерками.

— Ты бредишь, кретин, — с тяжелым вздохом произнес я. — Восьмерка однажды — восьмерка навсегда. Этот сектор пометил тебя, заляпал твою никчемную душонку. Никому не удастся вырваться отсюда. Ни тебе, ни мне.

— Тебе удастся, — спокойно кивнул тот. — В тех самых мешках и довольно скоро. Ну, так расскажешь нам наконец, куда дел ящик?

— Да хоть со стены обоссы, не знаю я ничего ни о каком ящике.

— Значит, по-плохому. Тащи.

Последнее он адресовал кому-то из своих подручных. Вокруг меня засуетились тени, что-то щелкнуло на головой, затрещали электрические искры. В следующее мгновение мой мозг пронзила такая боль, что все тело забилось в конвульсиях.

Меня словно разрывало на куски, выворачивало наизнанку. Казалось, что все суставы разом пытаются выгнуться в обратную сторону, а мышцы просто рвутся одна за другой.

— Говори, где ящик, восьмерка!

— Посмотри у себя в…

Еще один разряд, и снова перед глазами летят искры, сворачиваясь в потрясающие калейдоскопы. Меня крутит, выворачивает и трясет. Боль, мой вечный спутник. Кажется, я ненадолго отключаюсь, но меня быстро приводят в чувство.

И все по кругу. Боль, вопросы, боль, вопросы. Все это прерывается краткими моментами забытья, но реальность липким монстром прочно присосалась к моему сознанию, не давая уйти глубже во тьму.

Я потерял счет времени. Перестал понимать происходящее, уже не воспринимал реальность, потонув в мутном бреду этой круговерти. И вот, когда лучик света уже готов был принять меня в теплые объятия, холод реальности снова вырвал сознание из небытия.

Как бы сильно мне ни хотелось сдохнуть, мое тело всегда держалось дольше моей воли. Вот бы сейчас пустить себе пулю в лоб и наконец выспаться. Но нет, не будет покоя бедной восьмерке.

Мне в глотку влили что-то холодное. Я не хотел это пить, но тело вцепилось в пластиковое горлышко бутылки против моей воли. Тело хотело жить, оно хотело продолжать существовать и функционировать.