ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой район под пятой бандитского синдиката. Мой сектор — помойка, куда город свозит отбросы. В этом городе каждый норовит всадить нож в спину. А за стенами — лишь выжженная радиацией земля и кошмары, что бродят по ней. Как уцелеть среди чудовищ, если соседи по подъезду страшнее тех, кто воет за стеной? Элементарно. Нужно быть злее всех. Химера Вова Бо Мой район под пятой бандитского синдиката. Мой сектор — помойка, куда город свозит отбросы. В этом городе каждый норовит всадить нож в спину. А за стенами — лишь выжженная радиацией земля и кошмары, что бродят по ней. Как уцелеть среди чудовищ, если соседи по подъезду страшнее тех, кто воет за стеной? Элементарно. Нужно быть злее всех. ==================== Глава 1. Шесть корейцев и одна собака Глава 1. Шесть корейцев и одна собака Кажется, это чья-то оторванная рука. Почему рука? Потому что стоило мне открыть глаза, я увидел вязь татуировок и мясистые пальцы, украшенные перстнями и кольцами. Почему оторванная? Потому что если я уснул, подоткнув под голову чью-то мужскую руку в качестве подушки, значит ее хозяину она уже не нужна. А на этом диванчике явно не хватит места нам двоим. Мне и одному-то маловато. С трудом оторвав голову, приподнялся на локте и заглянул через спинку. Твою же восьмерочью мать. Да чтоб меня со стены обоссали. Я оглядел комнату, в которой находился, и ничем хорошим это не пахло. Повсюду кровь, трупы и битая мебель. Уронив голову обратно на чью-то руку, скривился от боли. Во рту словно кошки нагадили. И башк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Небольшой состав трясся по старым рельсам, неспеша везя меня через нутро стены. В пассажирском вагоне не было больше ни души. Зато воняло кровью, мочой и пустошью. Вряд ли этот запах хоть когда-нибудь выветрится.

Пока ехал, размышлял над словами старого Корста. Большинство копов в секторе из числа тепличных. То есть назначены сюда из других секторов. Изначально из-за высокого уровня преступности мэрия так пыталась регулировать положение.

Мол, раз коп будет извне, то он останется непредвзятым. Будет выполнять служебные обязанности как положено, а не потакать преступникам из числа восьмерок. Так-то оно так. Только вот сектор быстро ставит на новеньких свое клеймо.

И вот вчерашний офицер из какого-нибудь пятого-шестого сектора превращается в грязную скользкую восьмерку. Серый китель быстро открывает двери в самые злачные места. А там много грязных денег, которые незаметно кладутся в оттопыренные карманы полицейских.

Но надолго в них не задерживаются. Ведь можно прямо на месте потратить их на разнообразное количество выпивки и синтетических наркотиков. Тяжело устоять, когда этой дрянью вымазаны упругие сиськи шлюхи, ерзающей на твоих коленях.

Вот и получается, что набирать служителей закона из восьмерок не имеет смысла, потому что они все повязаны. А пришлые быстро скатываются во все тяжкие, измазываясь в общем дерьме. Да и выбора у них особо нет.

Были и принципиальные, кто не шел на компромисс, не открывал двери злачных заведений. Их упаковали в черные мешки для мусора прямо у порога этих дверей. Так что копов в восьмом секторе любить особо не за что. И уважать тоже.

Если раньше для них это была просто работа и обстоятельства, то сейчас в Департамент восьмого сектора переводят исключительно за грехи. И накосячить надо серьезно, чтобы оказаться здесь. Поэтому нынешний штат серых кителей изначально приходит сюда далеко не белыми и пушистыми.

И если кого-то ненавидят тут больше инквизиторов, то это старого Корста. Он изначальная восьмерка. Прибыл сюда давным-давно вместе с беженцами, как-то устроился и получил значок. За это остальные восьмерки его презирают.

А копы презирают за то, что он изначальная восьмерка. Замкнутый круг. Но Корст хитрый лис. Не высовывается, в чужие дела нос не сует, вопросов не задает. Сидит себе спокойно, перебирает бумажки, занимается всякой скучной рутиной. Он никого не трогает, его никто не трогает.

А в этих местах такой расклад все же считается достижением.

— Выкатывайся, восьмерка. Конечная, дальше ногами топай.

Солдат в полевой форме толкает меня прикладом автомата в плечо. Спросонья захотелось затолкать ему этот приклад в одно место, но я быстро взял себя в руки. Я тут проездом, считай в гостях, а не у себя дома.