Его хромота никуда не делась, но он носил ее как орден, как напоминание о том, что мы вместе прошли через огонь. — Я думаю о том, что Беатрис ждет меня сегодня к обеду, — ответила я, накрывая его ладонь своей. — Принцу исполнилось двадцать, и она настроена решительно. Кажется, список невест вырос до размеров энциклопедического словаря. — Бедная девчонка, кто бы ей ни стала, — усмехнулся Фред. — Попасть под твой прожигающий взгляд и под железную руку королевы — это испытание не для слабонервных. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив так же, как мы, а в месте с ним и все королевство, — серьезно сказала я. — Ты же знаешь, королева не ищет просто политический союз. Она ищет ту, кто сможет удержать корону, когда ее собственная рука ослабнет. Фред развернул меня к себе. Его лицо, иссеченное тонкими шрамами, которые со временем превратились в благородные морщины, было полно такой любви, что у меня до сих пор, спустя столько лет, сладко ныло под ребрами. — Ты поможешь ей, — уверенно произнес он. — Ты видишь людей насквозь, моя Вера. Ты видишь их души раньше, чем они успевают открыть рот. Именно поэтому королева называет тебя своей единственной подругой. Карета с королевским гербом мягко катила по гравиевой дорожке дворца. За годы моего пребывания здесь я превратилась из подозрительной беглянки в «серую кардинальшу» при дворе. Фрейлина, советница, подруга — титулы менялись, но суть оставалась прежней. Королева Беатрис старела так же величественно, как жила. Ее волосы белели, но глаза сохранили ту самую ледяную остроту, которая когда-то заставила меня замереть в ее карете. — Вера, дорогая, ты опоздала на пять минут, — произнесла она, не поднимая головы от разложенных на столе миниатюрных портретов. — Я уже начала думать, что Фредерик запер тебя в спальне и отказался выпускать в мир. Я присела в реверансе, который давно стал для нас формальностью, и подошла к столу. — Фред знает, что запирать меня — занятие бесполезное и чреватое порчей имущества, — улыбнулась я, рассматривая лица юных принцесс и герцогинь. — Итак, чьи сердца мы сегодня будем препарировать? Беатрис вздохнула, отодвигая портрет пухлощекой блондинки с испуганным взглядом. — Принц Эдуард слишком мягок, — призналась она, и в ее голосе проскользнула непривычная усталость. — Он видит в женщинах только поэзию и нежные чувства. А мне нужна проза.

Об этой истории
Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои пальцы всегда знали больше, чем мой разум. Ещё до того, как я научилась читать ноты, я могла на слух определить фальшивую струну на старом бабушкином пианино, а звук заедающего механизма часов вызывал во мне почти физическую боль. Неудивительно, что я, девочка, выросшая среди шестерёнок и камертонов, выбрала путь реставратора. Я не просто чинила сломанное, я вдыхала жизнь в умолк





