ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои паль­цы все­гда зна­ли боль­ше, чем мой ра­зум. Ещё до то­го, как я на­учи­лась чи­тать но­ты, я мог­ла на слух опре­де­лить фаль­ши­вую стру­ну на ста­ром ба­буш­ки­ном пи­а­ни­но, а звук за­еда­ю­ще­го ме­ха­низ­ма ча­сов вы­зы­вал во мне по­чти фи­зи­че­скую боль. Не­уди­ви­тель­но, что я, де­воч­ка, вы­рос­шая сре­ди ше­сте­рё­нок и ка­мер­то­нов, вы­бра­ла путь ре­став­ра­то­ра. Я не про­сто чи­ни­ла сло­ман­ное, я вды­ха­ла жизнь в умолк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его хро­мо­та ни­ку­да не де­лась, но он но­сил ее как ор­ден, как на­по­ми­на­ние о том, что мы вме­сте про­шли че­рез огонь. — Я ду­маю о том, что Бе­ат­рис ждет ме­ня се­го­дня к обе­ду, — от­ве­ти­ла я, на­кры­вая его ла­донь сво­ей. — Прин­цу ис­пол­ни­лось два­дцать, и она на­стро­е­на ре­ши­тель­но. Ка­жет­ся, спи­сок невест вы­рос до раз­ме­ров эн­цик­ло­пе­ди­че­ско­го сло­ва­ря. — Бед­ная дев­чон­ка, кто бы ей ни ста­ла, — усмех­нул­ся Фред. — По­пасть под твой про­жи­га­ю­щий взгляд и под же­лез­ную ру­ку ко­ро­ле­вы — это ис­пы­та­ние не для сла­бо­нерв­ных. — Я про­сто хо­чу, что­бы он был счаст­лив так же, как мы, а в ме­сте с ним и все ко­ро­лев­ство, — се­рьез­но ска­за­ла я. — Ты же зна­ешь, ко­ро­ле­ва не ищет про­сто по­ли­ти­че­ский со­юз. Она ищет ту, кто смо­жет удер­жать ко­ро­ну, ко­гда ее соб­ствен­ная ру­ка ослаб­нет. Фред раз­вер­нул ме­ня к се­бе. Его ли­цо, ис­се­чен­ное тон­ки­ми шра­ма­ми, ко­то­рые со вре­ме­нем пре­вра­ти­лись в бла­го­род­ные мор­щи­ны, бы­ло пол­но та­кой люб­ви, что у ме­ня до сих пор, спу­стя столь­ко лет, слад­ко ны­ло под реб­ра­ми. — Ты по­мо­жешь ей, — уве­рен­но про­из­нес он. — Ты ви­дишь лю­дей на­сквозь, моя Ве­ра. Ты ви­дишь их ду­ши рань­ше, чем они успе­ва­ют от­крыть рот. Имен­но по­это­му ко­ро­ле­ва на­зы­ва­ет те­бя сво­ей един­ствен­ной по­дру­гой. Ка­ре­та с ко­ро­лев­ским гер­бом мяг­ко ка­ти­ла по гра­ви­е­вой до­рож­ке двор­ца. За го­ды мо­е­го пре­бы­ва­ния здесь я пре­вра­ти­лась из по­до­зри­тель­ной бег­лян­ки в «се­рую кар­ди­наль­шу» при дво­ре. Фрей­ли­на, со­вет­ни­ца, по­дру­га — ти­ту­лы ме­ня­лись, но суть оста­ва­лась преж­ней. Ко­ро­ле­ва Бе­ат­рис ста­ре­ла так же ве­ли­че­ствен­но, как жи­ла. Ее во­ло­сы бе­ле­ли, но гла­за со­хра­ни­ли ту са­мую ле­дя­ную остро­ту, ко­то­рая ко­гда-то за­ста­ви­ла ме­ня за­ме­реть в ее ка­ре­те. — Ве­ра, до­ро­гая, ты опоз­да­ла на пять ми­нут, — про­из­нес­ла она, не под­ни­мая го­ло­вы от раз­ло­жен­ных на сто­ле ми­ни­а­тюр­ных порт­ре­тов. — Я уже на­ча­ла ду­мать, что Фре­де­рик за­пер те­бя в спальне и от­ка­зал­ся вы­пус­кать в мир. Я при­се­ла в ре­ве­ран­се, ко­то­рый дав­но стал для нас фор­маль­но­стью, и по­до­шла к сто­лу. — Фред зна­ет, что за­пи­рать ме­ня — за­ня­тие бес­по­лез­ное и чре­ва­тое пор­чей иму­ще­ства, — улыб­ну­лась я, рас­смат­ри­вая ли­ца юных прин­цесс и гер­цо­гинь. — Итак, чьи серд­ца мы се­го­дня бу­дем пре­па­ри­ро­вать? Бе­ат­рис вздох­ну­ла, ото­дви­гая порт­рет пух­ло­ще­кой блон­дин­ки с ис­пу­ган­ным взгля­дом. — Принц Эду­ард слиш­ком мя­гок, — при­зна­лась она, и в ее го­ло­се про­скольз­ну­ла непри­выч­ная уста­лость. — Он ви­дит в жен­щи­нах толь­ко по­э­зию и неж­ные чув­ства. А мне нуж­на про­за.