— Конкретно эта и конкретно сегодня — сама?
— Вот что тебе за печаль? — Поднялся с бревнышка и водяник. — Сама, не сама… Кончилось все хорошо? Ума тебе да ей прибавилось? Ну и славно.
Значит, все-таки его рук дело. Интересно как? Хотя… Он тут всем ручьям да ключам, надземным и подземным, хозяин, и тому, из которого мой колодец запитывается, наверняка тоже. А остальное — дело техники.
Надо будет в доме запас воды сделать, что ли? Пятилитровых жбанов штук десять привезти на случай приезда гостей.
Хотя по факту все получилось не так и плохо, много интересного я сегодня узнал. Понять бы только теперь, как этими знаниями правильно распорядиться.
— Карпыч! — окликнул я водяного, который уже зашел в реку. — Это что же получается? Ей, выходит, вовсе лучше по ночам в реках не купаться? Ты ведь не только из-за меня ее хотел утопить? Есть и другой повод, тот, на который твои сородичи могут соблазниться?
— По весне да не сказав нужных вежественных слов — нет, — ответил мне он. — После русальих недель — можно, а до того не стоит.
Что же он такое учуял, а? И ведь не добьешься от него правды, нет. Коли сразу не сказал, то все, забудь. Со временем, может, и вызнаю чего, но не сейчас.
Если только дядю Ермолая попробовать расспросить, он тоже может быть в курсе происходящего.
— Нашел смартфон? — поинтересовался у меня Пал Палыч, все так же сидящий за столом и пьющий уже невесть какую по счету чашку чаю.
— Нашел, — подтвердил я. — Николай вернулся?
— Нет. Но и контрольный срок еще не вышел, потому сидим ждем. Да и не думаю, что старая карга ему вредить станет вот так, по нахалке. Она же не сумасшедшая, прекрасно понимает, что за этим последует.
— А где мои охламоны? — повертел головой я. — Никак друг друга поубивали наконец?
— Помирились, самовар для меня подогрели, а после в дом ушли, — хмыкнул гость. — Вику там чаем отпаивают. Она было в сад вылезла, так эти двое переполошились, мол, вся мокрая, ветерок в мае студеный, не ровен час, простудится. Слушай, заботливый у тебя домовик какой, прямо позавидовать можно. От нашего Аникушки только сушек и дождешься, на большее рассчитывать не приходится. И если что не по-его, сразу валенками бросается.
— Ну, у Антипа характер тоже не сахар, — заметил я. — Это он сейчас более-менее успокоился, а поначалу такой жизни мне давал — что ты! Один раз утюг на ногу сбросил. И не какой-нибудь современный, а старый, паровой. В нем весу знаешь сколько? Да ты и сам должен помнить, какой он был, чего я тебе рассказываю?
— Характеры у всех нас не сахар, знаешь ли, — отпил чаю оперативник. — А вот такие пироги печь — тут талант нужен. Да и Родион твой хоть и болтун, а за тебя в огонь и в воду. Это сразу видно.
— Ленив только без меры, — вздохнул я. — И прожорлив до невозможности.






