ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Расшифровка генома заставляет насторожиться: кажется, биологический таймер почти на нуле. За миллионы лет эволюция навешала на наши хромосомы столько лишнего, что в какой-то момент эта ноша перевесит — и вид просто лопнет. Думая о том, что впереди, ловишь себя на вопросе: существует ли коллективный иммунитет человечества, то есть защитный механизм вида, — и каким он может быть в реальности или в гипотезах? Знахарь Александр Сапегин Расшифровка генома заставляет насторожиться: кажется, биологический таймер почти на нуле. За миллионы лет эволюция навешала на наши хромосомы столько лишнего, что в какой-то момент эта ноша перевесит — и вид просто лопнет. Думая о том, что впереди, ловишь себя на вопросе: существует ли коллективный иммунитет человечества, то есть защитный механизм вида, — и каким он может быть в реальности или в гипотезах? ==================== Пролог Пролог Мир не наш, но так похож замашками на все наши посконные, творящиеся за окнами и околицами неурядицы, что почти не отличается от знакомого всем оригинала. Так, чуть-чуть там кого-то пятьдесят лет назад недоубили, чуть-чуть здесь иначе сделали, а то и не сделали, а в основном не самая кривая калька. Пролог «…мир, как бы это пафосно ни звучало, стоит на пороге глобального кризиса…». «…исследования человеческого генома приводят нас к настораживающим выводам, что запущенный природой обратный отсчёт вот-вот закончится. Слишком много разных „хвостов“ за миллионы лет прицепилось к нашей ДНК в процессе эволюции и когда-

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По законам, назовём их природными и законами совести, он в своём праве. Кровь за кровь. То, что перенесено на бумагу, не всегда соответствует истине и подлежит осуждению высшими силами. Ты сама знаешь, что человеческое правосудие несовершенно. Скажи, как бы ты, будучи проявлением высших сил, отнеслась к жертве, которая с твоей точки зрения может называться невинным агнцем? Да и с точки зрения морали тоже?

Настя промолчала.

— За остальных можешь не волноваться и не переживать, невинных среди них нет и отражённое на бумаге более-менее соответствует истине. Премерзкая пена рода человеческого. Я каждого проверил лично. Когда завершился этот отбор кандидатов на заклание у меня было чувство, будто я с головой нырнул в деревенский нужник. Три часа в душевой отмывался, до крови оттирался. Из всей толпы условно людьми могли считаться агенты янки и лимонников, но это враги, а к врагам никакого сожаления.

— Тут два десятка человек.

— Островов и бункеров было много, — глухо ответил Владимир. — Скажешь, там были дети… Да, были… Но тут случай, когда скверну выжигают до седьмого колена и рода искореняют подчистую. Эти нелюди ради власти и денег приговорили миллиарды, рассчитывая на то, что сумеют отсидеться в убежищах, а после пандемии приберут планету к рукам, встав во главе человечества или того, что от него останется. А что, ядерной кнопкой они управляют, от биологического оружия у них есть защита в виде вакцины — можно отсидеться пару лет, пока лишний плебс не вымрет и восточные варвары не передохнут. Со всех сторон профит! Теперь тебе их жаль?

— Жаль… Жаль ты меня не позвал на камлание.

— Нельзя, ты женщина и мать, и должна нести жизнь, а не отбирать её. Только чернобоговы ведьмы идут против женской природы, да и то не всегда. И воительницы. Как хорошо, что ты не воительница, валькирии, порой, хуже мужиков бывают. В нашей семье хватит одного жреца, только я не уверен насчёт близнецов… Проскакивает в них что-то волховское, хотя судить ещё рано.

— Пойдём кушать, дорогой, или ты думаешь, что мелкие волхвы не засекли, что папа дома?

— От них не спрячешься, — тепло улыбнулся Владимир, — ты иди, а я душ приму, наведу на лице марафет и присоединюсь.

* * *

— Пап! — цесаревич подобно всесокрушающему урагану ворвался в палату отца.

— Молодой человек! — всем корпусом развернувшись к Михаилу, грозно произнёс пожилой доктор, наплевавший на маску с прочими средствами защиты.

— Па-ап! — намного тише произнёс наследник престола, со страхом и затаённой надеждой приближаясь к кровати с императором, в изголовье которой светилось несколько мониторов.

— Леонид Мартемьянович, — грозно глянув на врача и сухо кашлянув, император недвусмысленно указал взглядом на дверь.

— Но… — неуверенно проблеял последователь Авиценны.