ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — настоящий деспот, но при этом к нему мы идём с любой бедой, ведь он умеет всё на свете. В прошлом — боец спецназа и сотрудник могущественной спецслужбы, он побывал во множестве горячих регионов, весь в наградах и отметинах от ранений. Заядлый охотник и рыбак, он выживет даже на пустынной луне без ничего, а сегодня входит в число самых состоятельных и влиятельных людей страны. Суровый у меня папаша. Брат пошёл в него — такой же жёсткий мужчина, а я унаследовал характер матери: мне не хочется носиться с автоматом по полосе с препятствиями или жить в лесах неделями. Похоже, нет ничего, что отцу было бы не под силу. А если есть? Что он сделает с моей бедой — вылечит болезнь, перед которой бессильны все врачи мира? Или всё же найдёт выход? Я отправился к нему, хотя мы в ссоре, — он моя последняя надежда. Если бы я знал, чем обернётся эта поездка и каким образом он мне поможет! Прощай, тихая жизнь застенчивого программиста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В кабине, заваленной сумками, чехлами от оружия, рюкзаками, и надувной лодкой со съёмным водомётным двигателем, было очень тесно. В углу дремал дядя Андрей, отец устроился на месте второго пилота, а я смотрел, как в лучах восходящего солнца, яркими солнечными зайчиками играет под нами гладь бесконечного болота, которое начиналось практически от дома родителей.

Отец так и не сказал мне, куда мы на самом деле летим, и что он собирается делать. Да и черт с ним, уже одно то, что я вижу девственную тайгу и почти родную топь, было чертовски хорошо. За годы, проведённые в дали от дома я успел по ним соскучиться.

Гул мотора вертолёта напоминал мне звуки работающей аэролодки, на которой мы давным-давно с отцом в основном и передвигались по болоту. Закрыв глаза я как будто в детстве очутился. Вот сейчас мотор заглохнет, и мы окажемся на отцовской заимке, я возьму удочки и пойду ловить рыбу, а батя будет разгружать лодку, топить печь и обустраивать лагерь. Батон, верный отцовский пес, умчится в тайгу, чтобы размять лапы. Вечером мы будем сидеть у костра, есть наваристую уху и печёную картошку и смотреть на сверкающие в бескрайнем болоте блуждающие огни и звёзды на небе, ну а утром, взяв ружья пойдём на охоту…

Путь, который мы раньше с отцом проходили за два дня, винтокрылая машина преодолела за несколько десятков минут. Разбрасывая лопастями прошлогоднюю листву, и сгибая заросли осоки к самой воде, вертолёт приземлился на остров. Быстро и без суеты, отец с дядей Андреем вынесли вещи, помогли мне спустится, и вскоре пилот, помахав нам рукой на прощание, увёл вертолёт на базу.

Сейчас мы втроём стояли на затерянном в огромном болоте острове, на котором возвышались старинные постройки деревни староверов. Церковь с неправильным крестом и расположением, возвышалась над деревенькой как небоскрёб над трущобами, именно в ней и находится сейчас музей, организованный отцом и профессором Ерастовым.

— Добрались! Сейчас ему расскажешь, или уже когда к порталу доберёмся? — дядя Андрей, не теряя времени вытащил из груды вещей лодку и вытряхнул её из чехла — время есть, всё равно перекусить надо перед выездом.

— Это видеть надо, так он не поверит — загадочно ответил отец, помогая своему другу расправить смятый борт лодки из ПВХ — ты вспомни, как ты отреагировал, когда я тебе рассказал. Чуть в дурку меня на скорой не отправил, от белой горячки лечится, помнишь? Это ведь было всего пару лет назад.

— И то правда. А ты конечно мудак Кирюха, что сразу мне не рассказал, а столько лет ждал, но я понимаю, я тогда был на службе и всякое могло случится.