ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Роман, мне девятнадцать, и я очнулся привязанным к шведской стенке в чужой антикварной квартире. Передо мной сидел человек в маске средневекового чумного доктора. Он назвался Брамой и заявил, что он вампир. Хуже того — он каким-то непостижимым образом знал все мои детские тайны, которые я никому не рассказывал. Про веер-вампира, про ворота в волшебный мир… Он сказал, что у него есть особый укус, единственный в жизни, и что подхожу ему я. Я, конечно, попробовал отказаться. Но он просто впился мне в шею, после чего, шатаясь, отошел, выстрелил себе в голову и умер. А у меня под челюстью что-то зашевелилось. Я начал вспоминать всё своё детство — и понял, что уже не проснусь прежним.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для меня тоже это был ужасно трудный выбор - решить, кто из вас останется жить. Выбрав тебя, я пошла против всех. Так что учти - кроме меня, друзей у тебя нет. Но со мной они тебе и не понадобятся.

Можешь не бояться, коленом я тебя больше не ударю. У меня его теперь нет. Зато есть баблос. И он теперь весь наш. Весь наш, Рама! А насчет всего прочего - что-нибудь придумаем.

Остальное при встрече. И не заставляй богиню ждать.

Иштар IV

ЗЫ Ты просил, чтобы я напомнила тебе про конфету смерти, когда будем встречаться в следующий раз. Типа, напоминаю…:)"

Вместо подписи было красное факсимиле, похожее на размашисто написанное слово "Ишь"; ниже помещалась печать с древним изображением крылатого существа, немного напоминающего птицу-гаруду. Если имелась в виду Великая Мышь, то художник ей польстил.

Я поглядел в окно. Темнело; падали медленные редкие снежинки. Не очень-то хотелось лететь куда-то сквозь зимнюю ночь. Но других вариантов не предвиделось. Я понял, что уже не думаю о ней, как о Гере. Все теперь было по-другому.

Сев на диван, я распустил горловину бархатного чехла. Внутри, как я и ожидал, был флакон. Но его дизайн сильно изменился. Раньше пропуском к Иштар служил маленький темный сосуд в виде сложившей крылья мыши, с черепом вместо пробки. Теперь флакон был сделан из белого матового стекла и имел форму женского тела без головы - крохотная пробка походила на высоко обрубленную шею. Это было жутковато и напоминало о той великой жертве, которую приносила богиня. Видимо, Иштар была настроена серьезно. Будет много перемен, подумал я, и мне, наверно, повезло, что я оказался по нужную сторону водораздела. Но на душе у меня скребли черные кошки.

Уронив единственную каплю на язык, я сел в кресло и стал ждать.

Наверно, если бы за стеной снова заиграл грозный "Реквием" Верди, это было бы уместно. Но сейчас стояла полная тишина. Работал висящий на стене телевизор - но без звука.

Впрочем, в звуке не было нужды, все было ясно и так. На экране кипела жизнь, сверкали вспышки салюта под южным небом, смеялись загорелые лица.

Отмахивая радиомикрофоном как саблей, плясал похожий на странную помесь козла и греческого бога международный певец Мирча Беслан в майке с загадочной надписью "30cm = 11 3/4 in". На несколько минут я погрузился в созерцание. Мирча пел в сопровождении оркестра, который начинал играть, когда ему требовалось перевести дух. По нижней части экрана бежала строка перевода:

"Бывает, бывает - девушка делает парню йо-йо-йо, и отвлекается - ей кажется, наверно, что она выглядит нелепо, или парню скучно, потому что он уже долго ничего не говорит… Или ей кажется, йо-йо-йо, что надо отвлечься на минутку и романтически посмотреть в окно на луну… Девушки, не отвлекайтесь! Йо-йо-йо, мужчина переживает в это время лучшие минуты жизни.