— Молодой человек, я вас не знаю, — завел пластинку довольно крепкий паренек лет двадцати пяти, старательно не глядя на меня… Даже в зеркало заднего вида. — Покиньте машину, пожалуйста!
Ну, сам напросился. Я же пытался быть приветливым! Так и сказал: «Привет, парни!». А он вона как.
— Родной мой, если бы ты меня не знал, — проникновенно начал я. — То в первую бы очередь возмутился, что за хрен к тебе в тачку залез. А потом бы в морду слазить попытался.
— Я… — Слегка сконфузился тот, не слишком понимая, как действовать дальше.
Да, родной, в инструкции такого не пропишут. А наставник подобную перипетию определит как «полная жопа». Или все же нет?
— И не говори мне, что ты буддист, пацифист и вообще, — не дал шанса ему сморозить очередную глупость я. — У тебя на костяшках очень характерные повреждения. И вообще… Олегыч, че он такой скучный? Куда Андрюху задевал⁈
Напарник «молодого» расхохотался в голос. А ведь «старик» долго сдерживался да косил лиловым взглядом.
— Что-то ты сегодня быстро, Ромка! — Слегка «разочарованно» протянул он, улыбаясь во все тридцать два, из которых минимум четыре железных.
А то я не знаю, что старший группы наблюдения готов был бы и дальше наслаждаться бесплатным шоу. Халявщик. Вот только времени у меня сегодня впритык.
— Выезд. — Коротко ответил я.
— Когда? — Вполне искренне поинтересовался сухонький немолодой мужичок, какими киношники любят изображать типичных колхозников.
— Завтра собирался, но, похоже таки, на послезавтра перенесу.
Старший покивал. Удивительный персонаж. Лет ему около шестидесяти. Глянешь — не запомнишь. А ведь спец каких поискать. То-то молодой на него с опаской косится. Такие легенды про «колхозника» ходят — жуть. И на годы можно не смотреть. Он и сам по себе ого-го сохранился, а уж после применения особой медицины «оттуда», так и вообще расцвел. В душе. Внешне все также — облезлый пенек. О чем я ему с завидной регулярностью и сообщаю. А то вдруг забыл? Понятно, что память у него профессиональная и тренированная, но и напомнить-то не грех!
— Так куда Андрюху дел? — Вновь интересуюсь я.
Он-то явно повеселее новичка был.
— Списали. — Коротко пожал плечами «старший».
— Оп-па, — вот так новости. — Наглухо, что ли?
— Типун тебе на язык, попрыгун! — Отмахнулся Олегыч. — На бумажки. По ранению.
Ни хрена себе. Это что за раны такие, раз даже особые методики не помогают?
— Бандитская пуля?
Мужичок только усмехается:
— Да какое там! За девчонку в клубе заступился. Он — в больничку, она — дальше плясать! Говорил ему, до добра не доведет…
Дальнейшее бурчание я мимо ушей пропустил. «Могло ли быть так, что спеца порезали в каком-то притоне?», — вот что меня сейчас волновало куда больше.






