ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опять берусь за историю, сочинённую мной в 2017-м. Попаданцы здесь необычные. Это не современные люди, очутившиеся в магии или в давних временах, а гости из волшебного мира, заброшенные в 1724 год от Рождества Христова. А именно — они ступили на эту землю двумя годами раньше и по старой повадке начали охотиться на людей. Но здешние жители такое поведение не оценили. И к Петру Первому, которому по нашей летописи оставалось жить около года, пришли под крыло лишь жалкие крохи нескольких знатных альвийских родов — с их воинами, ремесленниками и рабами. Альвам необходимо приспосабливаться к жизни, где нет магии, нет могущества, нет бессмертия. Где есть огнестрельное оружие и линейные порядки боя, а Россия только недавно, после долгого упадка, снова стала великой державой...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Горло стиснула жалость к отцу, а душу ранила предстоящая скорбь неизбежного расставания. — Со времён сотворения минуло три эпохи, и каждая длилась несколько тысячелетий по вашему счёту. Отец мой и матушка явились в самом начале. Мои братья и сёстры были рождены ими с разницей примерно в две-три тысячи лет, а всего у родителей нас было шестеро. Я младший и последний выживший сын, мне всего лишь около семисот лет.

— Всего лишь… — хмыкнул государь. — Как я понимаю, с долголетием у вас тут не сложится. Кабы не вышло, что стали вы вровень с нами по годам.

— На всё воля господня, государь, — князь уже знал этот универсальный ответ на любые неприятные вопросы и при любых двусмысленных ситуациях.

— И то верно. Все под богом ходим, и мы, и вы… Вот что, Михайла Петрович, крестник. Вези сюда семейство своё. Прямо сюда, в Петергоф, не надейся на Алексашку. Этот вас в клоповнике поселит, обдерёт дочиста, да так дело повернёт, что ещё благодарить за милость будете. Комнаты в Большом дворце велю выделить, не здесь, не в Монплезире, — государь сморщил лицо в ехидной усмешке. — Вижу, не по нраву тебе Монплезир. Так на всех не угодишь. Здесь ассамблею учинять станем. Призову знатных персон да послов иноземных, тут вас и представим, яко подданных наших… Или не стоит послов звать, князь? А? Что у вас там на самом деле с немцами вышло?

Вопрос — неудобнее не придумаешь. Универсальный ответ не поможет, а говорить правду ой как не хочется.

Нужно ли государю России знать, что альвы, едва выйдя из врат миров, без предупреждения напали на ничего не подозревавших людей? Придётся рассказывать ему не только это, но и причину такого поступка. Что альвы изначально видели в людях не более, чем дичь, и не считали вырезанные дочиста посёлки чем-то предосудительным. Кто же знал, что это не просто мир людей, но мир, где люди многочисленны и хорошо вооружены?

— Молчишь, — государь верно расценил повисшую в кабинете тишину. — Можешь не говорить, ведаю я, что у вас там вышло. Писали мне и собратья мои, государи германские, и послы наши. Немцы — народ неласковый, коль их разозлить да сплотить, жди беды. Крепко же вы их обидели, раз народец ваш за два года вдесятеро уменьшился.

— Ваше величество, Пётр Алексеевич, — виноватым тоном проговорил князь. — Не ведали мы, куда явились, от врагов смертельных спасаясь, во всём живом и неживом видели угрозу. Со страху напали, полагая встреченных людей также врагами, и, сами того не ведая, сделали их таковыми. Виновны, государь.

— За вину вашу теперь я в ответе, коль под свою руку принял, — жёстко ответил император. — Немцы крик поднимут. Сила наша в Европе ведома, небось, не полезут воевать.