ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опять берусь за историю, сочинённую мной в 2017-м. Попаданцы здесь необычные. Это не современные люди, очутившиеся в магии или в давних временах, а гости из волшебного мира, заброшенные в 1724 год от Рождества Христова. А именно — они ступили на эту землю двумя годами раньше и по старой повадке начали охотиться на людей. Но здешние жители такое поведение не оценили. И к Петру Первому, которому по нашей летописи оставалось жить около года, пришли под крыло лишь жалкие крохи нескольких знатных альвийских родов — с их воинами, ремесленниками и рабами. Альвам необходимо приспосабливаться к жизни, где нет магии, нет могущества, нет бессмертия. Где есть огнестрельное оружие и линейные порядки боя, а Россия только недавно, после долгого упадка, снова стала великой державой...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И… Фон Бассевиц готов был поклясться, что текучий золотистый шёлк свободно скроенного платья княгини при ходьбе облегал выпирающий живот.

Ну, остроухий… Беременную жену на ассамблею притащить…

Удивление помешало ему сразу обратить внимание на другой удивительный факт: оба княжича, степенно ступавшие следом за родителями — крепкий молодец ростом выше отца и худенький подросток лет четырнадцати — облачились не в альвийские шелка, а в привычные камзолы голландского сукна. На ногах у юношей были надеты высокие ботфорты, а длинные альвийские мечи болтались на простых кожаных портупеях, словно солдатские шпаги.

Молодые обормоты явно подражали государю. Вот стервецы. Сами сообразили, или отец надоумил?

Князь с княгиней изящно склонились перед императором. Их сыновья, сняв треуголки, раскланивались по-французски.

— Дамы и господа, — громко произнёс государь, снова поднявшись на ноги. Роль радушного хозяина дома следовало выдерживать до конца. — Пришло время объявить, ради чего была созвана сия ассамблея. Рад представить благородному собранию князя Таннарила, государя альвов и моего крестника, со всем семейством пришедшего под нашу руку.

Глядя на лица иноземных послов, фон Бассевиц уже почти слышал скрип перьев, шелест бумаги и шорох трафаретов для тайнописи. Впрочем, без трафаретов послы могут и обойтись, событие не тайное. Князья альвов ещё в конце весны приняли крещение в православие, но мало кто знал, что они ещё и принесли вассальную присягу Петру Алексеевичу. Теперь будет знать вся Европа.

Будет «весело», нечего сказать. Вестфален словно лимон с кожурой сжевал. Мардефельд вовсе волком смотрит. Хорошо, что саксонца нет, не то быть бы скандалу. Остальные смотрят заинтересованно: мол, какой муки можно намолоть для своих государей на этой новой мельнице.

— Михайла Петрович, — Пётр Алексеевич вдруг широко улыбнулся. — У нас принято говорить приветственное слово, когда тебя представили собранию. Скажи, не стесняйся.

— Прошу прощения, государь, — с почтительным поклоном и с певучим акцентом ответил альв — по-русски. — Не ведаем мы ещё всех обычаев русских, однако же готовы их соблюдать… Благородное собрание, уважаемые и чтимые гости государя, — снова поклон, на сей раз всем собравшимся — и никому в отдельности. — Позвольте засвидетельствовать вам наше с княгиней великое почтение. Его величество столь великодушен, что дозволил нам находиться в вашем обществе, как равным с равными… Дерзну также обратиться к посланникам иных держав, чьи владения мы по неведению затронули войной, — третий поклон, в сторону дипломатов.