В нашей истории носил название Измайловского лейб-гвардии полка, сформированного в Петербурге. Подполковник Джеймс Кейт был протеже генерал-аншефа де Ласси. Судя по отзывам современников, был хорошим офицером, и, вполне возможно, ему было за что не любить князя Меншикова, с которым в реальной истории он лично не встречался. Стал основателем петербургской масонской ложи. После 1747 года служил в армии Пруссии в чине фельдмаршала, погиб при Хохкирхе во время Семилетней войны.
----------
Глава 38
Глава 38
38
— Мама! Опомнись, мама!
Темнота перед глазами и вязкая тишина в ушах треснули и со звоном рассыпались, разбитые хриплым от слёз голосом старшего сына.
Раннэиль с трудом заставила себя открыть глаза, и обнаружила, что вцепилась зубами в собственное запястье. Видимо, чтобы не заорать в голос от невыносимой боли. Дитя во чреве отчаянно билось — видно, ему передалось состояние матери. Этот ребёнок всеми силами желал жить.
И другие её дети тоже хотели жить. Ради них нельзя было терять ни минуты.
Она успеет выплакать своё горе. После, когда опасность минует.
Кто-то из женщин, тихонько всхлипывая, накинул ей на голову чёрный кружевной платок. Раннэиль обнаружила это, только когда приказала себе поднять руку для крестного знамения. Так надо? Да, так надо. Значит, так и будет теперь… Что-то непонятное опять случилось со слухом. Плач Наташи и молитвенные песнопения Предстоящих, начинавших отпевание, она слышала словно издали, зато испуганные перешёптывания дворни за дверью — будто те обменивались мнениями у неё за спиной. Почему-то именно это привело её в чувство.
— Мама, — старшенький продолжал теребить её за плечо. — Слушай. Там, за дверью… Мама, они охрану хотят сменить! Мама! Да опомнись ты!
— Я слышу, сынок, — она не узнала собственный голос. — Пойдём. Наведём порядок… пока ещё можно.
* * *
«Во дурачьё! Куда привели-то — в караулку!»
Это была хорошая новость. Это значило, что они торопятся, и силы за ними, почитай, никакой, кроме одного полка. И то неясно, что с заговорщиками станется, ежели московским солдатикам пояснить, что к чему. Как бы ещё своего командира-то, этого пройдоху английского, на лоскутки не порвали.
Но для начала стоило бы до солдатиков добраться.
Дверь здесь хорошая, прочная, замок массивный. Не вышибешь, да и караул снаружи. Окошко таково, что и в лучшие времена бы не протиснулся. Остаётся либо попытаться переубедить караульных, благо, у него пока не отняли богатые перстни, либо молиться о чуде. Второе явно было не в духе Александра Данилыча. А над первым нужно подумать. Какие слова их проймут вернее? На что упирать?
Не успел он сложить в уме более-менее стройное начало разговора, как за дверью послышались шаги и голоса.
— Кто там ещё прёт?
— Цыц, недоумок.






