— Так он погиб? — воскликнул Валентин.
— Вероятно. Падение с большой высоты трудно пережить даже легкому организму. Впрочем, учитывая крайнюю эмоциональность наших симбионтов, Толла должен был погибнуть еще в воздухе, осознав неизбежность смерти.
Кто-то ахнул — кажется, Ксения. Лючия, занятая разговором, пропустила слова феолийца мимо ушей.
— Мои соболезнования, Двести Шесть — Пять, — сказал Валентин.
— Спасибо. Его гибель не принесла мне интеллектуальных потерь, но почти полностью лишила эмоций.
Феолиец помолчал и добавил:
— Да, я должен сказать, поскольку вы все равно зададитесь этим вопросом… Без симбионта наш вид становится крайне прагматичным. Если создастся ситуация, в которой мне для выживания потребуется пожертвовать кем-то из вас, я сделаю это без колебаний. Разумеется, в этом нет ничего личного! Пока союз с вами будет полезнее, я останусь все тем же верным членом коллектива, в некоторых ситуациях даже способным на героизм и самопожертвование.
— Сразу после посадки ты не казался лишенным эмоций, — заметил Горчаков.
— Разумеется! Это шоковая реакция на потерю симбионта. Гормоны, которые выплеснулись в мою кровь при разрыве контакта, вызвали раздражительность и агрессивность. На родине в такой ситуации мы немедленно ищем нового симбионта, но здесь это невозможно. Мне придется некоторое время жить, стараясь заменить чувства логикой.
— Мне очень жаль, — сказал Горчаков, хотя и понимал, что для феолийца сейчас эти слова — пустой звук.
Челнок закончил разгон и начал медленно задирать нос в небо.
До взрыва реактора в поврежденном катере оставалось меньше часа, но про это никто из них так и не узнал.
Самым удивительным для Яна было то, что он не боялся и не удивлялся. В нем будто сработал предохранитель, отключив лишние чувства. В какой-то миг, между известием о том, что они с детьми все-таки разминулись, и парашютным десантом из инопланетян он стал смотреть на мир совершенно иначе. Ну, словно новобранец, который в конце тяжелого дня впервые закинул в рот хорошую порцию травяной жвачки и присел, задумчиво глядя в закат.
Кстати, о жвачке…
Ян достал порцию Адиан, порцию себе. Они стояли — кресел в космолете на всех не хватило — у кормовой стены кабины. Дальше, наверное, были двигатели, топливо, запасы кислорода для дыхания… Ян понял, что плоховато представляет, как должен быть устроен космолет. Ходили слухи, что и черные, и рыжие уже запускали секретные космолеты, но это могло быть и слухами, и специально запущенной дезинформацией. Так что, может быть, в довершении всего безумия, они с Адиан станут первыми космонавтами Соргоса!
— Мы — первые представители нашего вида, которые покинут родную планету, — сказала Адиан.






