— Какой интересный вопрос. Я же немец все-таки, забыл? Братья Гримм, Иоганн Гёте и Рудольф Гайсер. А ты Пушкина знаешь?
— Помнишь про «часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла»? — Валентин достал комбинезон и мрачно его осмотрел. Итог его не порадовал: у женщины-капитана была замечательная и большая задница.
— Смеешься? Конечно. В школе все учат. Я даже по-русски знаю. — Он откашлялся и продекламировал:
— Я верен скромной правде. Только спесь
Людская ваша с самомненьем смелым
Себя считает вместо части целым.
Я — части часть, которая была
Когда-то всем и свет произвела.
Свет этот — порожденье тьмы ночной
И отнял место у нее самой.
Он с ней не сладит, как бы ни хотел.
Его удел — поверхность твердых тел.
Он к ним прикован, связан с их судьбой,
Лишь с помощью их может быть собой,
И есть надежда, что, когда тела
Разрушатся, сгорит и он дотла.[5]
— Час от часу не легче, — сказал Горчаков. — Его удел — поверхность твердых тел, говоришь…
— А что случилось?
Валентин махнул рукой и достал мундир.
Рискнуть, что ли?
Запа х на мундире шел на правую сторону. С точки зрения человека с Земли, это был мужской мундир.
— Сколько наград-то! — восхитился Матиас. — Ради такого мундира и пол можно сменить! Еще курительную трубку тебе надо! И черную повязку на глаз. И шпагу.
Он скрылся в душевой, а Горчаков продолжил изучать парадную одежду капитана Лерии.
Анге услышала аборигенов раньше, чем увидела. Копыта, ступавшие по земле мягко и почти беззвучно, на металлическом полу корабля грохотали словно рабрики в случке.
Она вошла в кубрик и увидела Яна и Адиан. Те сосредоточенно бродили между койками, меняя белье и собирая случайные вещи. Все это складывали в мешки — простыни, книги, мелкие памятные вещи в беспорядке ссыпались в общую кучу. Видимо, аборигенам Соргоса дали задание прибрать помещение для нового экипажа.
Анге подумала, что их новый разношерстный экипаж состоит из шестнадцати существ. Кубрик предназначался для тринадцати, еще два места в капитанском.
Конечно, есть и второй кубрик, но командир Валентин явно решил поместить всех в одном.
Не хватало одного спального места. Кому-то придется пойти в другой кубрик или спать на полу.
Анге вдруг стало не по себе. Глупость, конечно, полная. Но плохой знак. Кому-то нет места на «Дружбе».
Она помахала рукой Адиан, неосознанно выделяя ее из пары. Женская солидарность, как сказал бы Криди с ухмылкой… Жестом предложила помочь, указав на себя и на Адиан. Та взмахнула руками, перекрещивая их, улыбнулась. Отказалась от помощи. Удивительно, как универсальны многие жесты у гуманоидов.
— Что ты встала? — окликнул ее из-за спины бесшумно подошедший Криди. — Пойдем. У них своя работа, у нас своя.
— Погоди…
Ян и Адиан как раз подходили к их с Криди койкам.






