ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Магическое пламя бушует, клинки превращаются в лужи металла, а души сгорают в боевом безумии. Громыхают последние аккорды схватки за Первохрам — все карты раскрыты, резервы исчерпаны, и даже небожители ввязались в грубую потасовку. Реальность трещит по швам, путы между мирами рвутся, и вот ледяная Балтика остужает раскалённый песок Фронтира, а существа Друмира впервые проливают кровь на улицах тихих земных городов. Что делать Глебу? Озлобиться и устроить бойню? Захватить брошенные замки? Спасать ту, что пожертвовала собой? Или попытать удачу и отыскать дорогу домой, на Землю?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Руки заняты, мельтешат в бесконечном пуле душ, отыскивая взятое под покровительство.

Не оно… нет… чужое… пустое… снова пустышка… не помнит себя… ненавидит все теплокровное… скучает за полетом, других чувств не осталось… опять пустышка и снова не мое… плотная группа держащаяся вместе: воин-дроу… воительница… сержант Эсток, мне кажется я его даже помню — прости… безымянный клерик… младший сержант Мона Лиза… Беру!

Шлеп!

Спасительная оплеуха от самого мироздания врубилась в мою скулу и вышибла меня из не по рангу занятого трона.

Доспех дымился, хлюпал юшкой свернутый набок нос, кровила рассеченная бровь. Горела попавшая под удар щека, слюна стала вязкой и соленой, зубы с левой стороны приобрели внеплановый люфт. Лихо меня приложило…

Плиты Первохрама оказались усыпанными льдом — соклановцы вспомнили, как я повышал теплоотдачу Павшего, и применили ко мне ту же технику лечения.

Как ни странно руководила процессом растрепанная Катя, органично вписавшаяся в суету аврала и не терпящим возражения голосом отдававшая команды мельтешащим гоблинам. Даже заматеревший Арлекин не решался ей возражать, лишь кивал время от времени, подтверждая приказы странной незнакомки.

Отведя в стороны пытающиеся помочь руки, я поднялся сам. Чуток шатает, в голове порхают раскаленные бабочки, но жить вроде буду.

Переливы колокольчиков и рой зеленых огоньков намекнули о наложенной лечилке. Отмахнувшись от последних искр, я закрутил было головой, высматривая Лизку среди толпы ближников, как вокруг снова заплясали изумрудные вихри.

Не понял? Какой смысл дважды накладывать «Великое Исцеление?». Зазвучавшие рядом фанфары и мелькнувшие ангельские крылья сообщили о применении последнего довода паладинов: «Святые Руки». Кто это так расщедрился? Откат у абилки суточный, и обычно её трепетно берегут для совсем уж аховых ситуаций…

— Стоп! — поднимаю я руку и замораживаю суету вокруг. — Что за парад заклинаний?! Чего успокоиться не можете? Мы меня теряем?

Народ смущенно замялся, а затем кто-то из девчат поднес к моему лицу серебряное зеркальце. М-да…

Нос приобрел характерную горбинку перелома, а бровь перекошена свежим шрамом. Нанесенная мирозданием оплеуха бытовой магией не исцелялась.

Да что ж такое, ну не везет мне на противников! Кто только не расписался на моей шкуре! Боги, солнечная плазма, адамант и Великое Равновесие. Каждый стремится вломить по мордасам и навеки оставить свой след…

Кривлюсь, небрежно отмахиваюсь:

— Плевать! До свадьбы заживет! Прогнется реальность, уступит. Иначе через тысячу лет мы покроемся рубцами в десяток слоев.