ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С олимпийского финала, с его сверкающей арены, — на больничную койку в Нижнем Тагиле, лето 1987-го. Вместо песчаных берегов Флориды, дома на берегу Мексиканского залива и капитанской нашивки в сильнейшей команде НХЛ — уральское небо и квартирка в одну комнату. Такой расклад мне выпал. Но не зря же я числился среди лучших в ту пору. Если там я добился того, что мою фамилию скандировали по обе стороны океана, — значит, сумею и здесь. Тем более что иного не дано. Новичок Аристарх Риддер С олимпийского финала, с его сверкающей арены, — на больничную койку в Нижнем Тагиле, лето 1987-го. Вместо песчаных берегов Флориды, дома на берегу Мексиканского залива и капитанской нашивки в сильнейшей команде НХЛ — уральское небо и квартирка в одну комнату. Такой расклад мне выпал. Но не зря же я числился среди лучших в ту пору. Если там я добился того, что мою фамилию скандировали по обе стороны океана, — значит, сумею и здесь. Тем более что иного не дано. ==================== Глава 1 Глава 1 24 февраля 2038 года. Новосибирск. Финал олимпийского турнира по хоккею с шайбой среди мужчин. Комментаторская кабина канадского канала TSN. До начала третьего периода 3 минуты. — Добро пожаловать обратно в Новосибирск. С Вами Дэйв Мишкин и со мной легенда Лайнтинг и сборной Канады — Стивен Стэмкос. Кэп, турнир почти завершён, что ты скажешь о результате? — Спасибо, Дэйв. Тренер Купер проделал фантастическую работу, я уверен наши ребята не отдадут сегодняшний вечер! Русские проигрывают три шайбы, играют

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну, — усмехнулся Остапенко, — за исключением того что он тренер ЦСКА и сборной Союза, чемпион страны, олимпийских игр, и чемпионатов мира и европы, ничем, да.

— Ладно, ты прав Сергеич, завтра Семенов начнет в четвертом звене. С Федоровым и Бойченко. Еремин посидит тринадцатым, а Лукиянова вообще не будем заявлять. Если всё пойдет как надо, то его придется отчислить.

— Если Юру отчислить, то он квартиру не получит, — сказал Остапенко, — а у него жена беременная.

— Вот что ты, Сергеич, на тухлую жилу давишь? Как будто я не знаю? А если мы с тобой и в этом сезоне обосремся, то в следующем году команду тренировать будут уже совсем другие люди. А мне своя рубашка намного ближе к телу. Ехать поднимать хоккей куда-нибудь в Закавказье или в Среднюю Азию мне совсем не хочется.

— Там тоже люди живут, — философски пожал плечами Остапенко, — но ты прав, конечно.

— А если так, то что ты изображаешь девстенницу после пяти абортов? Надо будет кого-то отчислить — отчислим.

* * *

Седьмое августа 1987 года. СССР, Свердловск, Дворец Спорта Профсоюзов. Турнир на призы Свердловского областного спорткомитета. Матч открытия. “Автомобилист” Свердловск — “Луч” Свердловск.

Первая игра на взрослом уровне. Большое событие для любого юниора. Для всех. Кроме меня.

Я это уже проходил. Так что никакого мандража или бессонной ночи перед игрой у меня не было даже и близко.

Я проснулся, перед завтраком размялся, покрутил педали велотренажера, немного потягал железо и, когда пришло время, абсолютно спокойно загрузил свой баул с формой в Икарус и сел в автобус.

От базы до арены было минут сорок езды, сейчас пробки на Урале, да и вообще в Союзе — это ненаучная фантастика, так что мы должны приехать вовремя.

— Что-то не могу я тебя понять, жонглер, — Бякин плюхнулся на сиденье рядом и заинтересованно на меня уставился.

— О чем вы, Илья Владимирович? — после той нечаянной пикировки во время знакомства с командой я решил больше не борзеть и обращался к товарищам по команде подчеркнуто вежливо. Мне еще с ними жить, и, что намного важнее, играть.

— Я помню себя перед первой игрой по взрослым. Я тогда двое суток не спал. А ты как будто абсолютно спокоен.

— Лучше я буду нервничать и переживать на скамейке, а не в кровати перед игрой. Тем более, что и причин особо переживать пока нет. “Луч” — это такая же юниорская команда, как и мой “Спутник”. Вот когда Александр Александрович заявит на игру высшей лиги, тогда и буду переживать, наверное… — после секундной паузы добавил я.

— А ты молодец, — подбодрил меня Бякин, — хорошо держишься. Мне бы твое спокойствие.