В душе Елизаветы не прекращались терзания, которые выдвинули единственное решение, которое не противоречило с одной стороны стремлению не допустить даже вероятности переворота, с другой — оградить любимого племянника от греха и влияния кого-либо. Нужно отправить Петра «отдохнуть» подальше от двора, гвардии, преданных наследнику казаков, ото всех. Самой же стать вновь народной любимицей, хорошо, что в казне есть больше двух миллионов на «благодарности» или, если быть откровенной, то на «подкуп» общественного мнения, особенно гвардии. Все получат от Елизаветы-императрицы богатые дары по итогам войны. Даже поганое сословие узреет, какой может быть щедрой матушка-государыня, когда выкатят сотни бочек с хмельным и зарежут сотни быков.
*…………*……….*
Петербург. Ресторация «Элит»
6 июля 1750 года
Предстоящую встречу я бы перенес на после, если в этом мире были самолеты и людям не составило уж слишком много усилий прилететь, к примеру, через месяца два. Но те, с кем я сегодня встречался, могут все эти два месяца только добираться до Петербурга с мест, где они проживают и работают.
Разговор с моими компаньонами Никитой Акинфиевичем Демидовым, Иваном Семеновичем Мясниковым, Иваном Борисовичем Твердышевым созрел уже давно. Это я должен был еще с полгода назад поехать на Урал и на месте переговорить с важными для меня и для всей России людьми. Столькими делами, что они сделали на благо страны, мало кто может похвастаться. Это и помощь Демидова в строительстве университета, подготовке артиллеристов и производство самих орудий. Мясников организовал снабжение армии большей части мясных продуктов, по очень выгодным для страны ценам. Твердышев не отставал от своих партнеров в пользе.
Сейчас эти трое ругались, кричали, радовались и огорчались, демонстрируя неподдельные эмоции и страсть. Они играли в аналог настольной игры «Монополия», которую я, наконец, забрал из типографии «Петербуржских ведомостей». Это был единственный экземпляр игры, названия которой я еще не утвердил, пока назвал «Негоциант», так как слова «монополия», или «менеджер» мне показались не подходящими.
— Я покупаю сахарные заводы в Малороссии! — выкрикивал сорокалетний Иван Семенович Мясников.
— С чего ты будешь делать сахар, коли у тебя нет свеклы, я скупил уже все посевы, — восклицал пятидесятилетний Твердышев.
— Иван Борисович! — взывал к самому старшему партнеру в нашем Товариществе двадцати шести летний Никита Демидов. — Вы на моем заводе стоите, соизвольте оплатить постой!
Я уже два часа периодически наблюдал за игрой зубров российской промышленности. Проверяя документацию ресторации, так как на слово верить соучредителю «Элиты» Ивану Шувалову не собирался.






