С каждой перевёрнутой страницей она наклонялась всё ниже, словно вес открывшейся правды придавливал её к столу, и то и дело с её губ срывались восклицания — растерянные, злые, недоверчивые.
— Не может быть! И Копи Кротоса тоже под ними⁈
— Что это за ужасы творятся в Марогии⁈
— Боги! Они намеренно задушили экономику Хадлала, довели страну до тотального разорения и пустили по миру бесчисленное количество жизней, и всё это только ради того, чтобы за бесценок скупить земли и ресурсы⁈
Мы с Лили переглядывались, изредка бросая короткие пояснения, но по большей части хранили молчание. Селисия должна сама переварить этот яд. Иллюзии рушились, а этот процесс всегда болезнен.
Наконец она резко оттолкнула от себя бумаги и спрятала лицо в ладонях, её плечи мелко задрожали.
— Мне кажется, я сплю, и это какой-то жуткий кошмар, — глухо прошептала она сквозь пальцы. — Если всё это правда, значит, моё родное процветающее Харалдарское королевство — всего лишь красивая декорация, гнилой обман, блестящая золотая фольга, скрывающая тотальную коррупцию, которая пожирает нас изнутри. И не только нас, весь Шалин!
Селисия резко вскочила, отбросив стул, и принялась яростно мерить шагами комнату. Шёлк её роскошного платья сердито шуршал при каждом развороте.
— Как вообще подобная опухоль могла разрастись до таких масштабов⁈ Почему никто не попытался вырезать её? Почему никто не борется с ними прямо сейчас⁈
Я не удержался и устало хмыкнул. Знакомые вопросы, те же самые, что я задавал себе в самом начале.
— А кто решится с ними бороться? — спросил я, откинувшись на спинку стула. — И главное, как? Представь себе город, который вдруг решил объединиться, чтобы выжечь наркопритоны, детские бордели и Гильдию Истребителей. Звучит благородно, да? Но они бросают вызов силе, которая держит в своих руках больше половины денег мира, силе, которая дёргает за ниточки королей и магистратов. Как только кто-то поднимет голову, Консорциум просто придёт и раздавит их, а потом накинет на их шеи ещё более жёсткую финансовую удавку.
— Любые, даже самые крошечные ростки восстания или попытки объединения пресекаются на корню, — добавила Лили мрачным тоном.
— Значит, единственный сценарий, при котором народ мог бы восстать — это если бы жизнь стала абсолютно невыносимой, и не осталось бы другого выбора, — Селисия остановилась, тяжело дыша, провела дрожащими руками по своим золотистым волосам, сорвав изящную сетку, украшенную сапфирами и серебром, и скомкала её в кулаке.






