А когда образец американского автопрома, творчески адаптированный к условиям Союза и освоенный к самостоятельной сборке из полностью местных комплектующих, приблизился к нему, Никита дополнительно гаркнул, привлекая внимание водителя кобыл… грузовичка.
* * *
Пётр Васильевич Колобов.
Длиннющий и здоровый, встань рядом — точно выше его на полторы головы окажется, мужик казался юношей. Явно выше его и не уже в плечах! Как бы не сто девяносто. Против его то ста шестидесяти.
Здоровый, щедро откормленный конь. Вот только лицо у него было какое-то слишком юношеское. Необычайно гладкое, словно у младшего сына-школьника. И с ровным, совсем не местным, загаром. Которое ровным слоем лежало не только на физиономии и руках. Им было покрыто всё тело. Загорелая верхняя часть туловища была обтянута непривычного вида сорочкой(?), частично состоявшей из вообще просвечивающих вставок из тонкой белой сетки. Нижняя часть туловища с такими же загорелыми ногами, в этих, как их… во! Шортах! Как у футболистов. Кепка незнакомой формы перевернута козырьком наоборот.
— Ну ты, паря и вырядился. Откуда одёжка такая то? Чего тащишь? Украл? Совсем с виду не местный ты какой-то. Словно из-за… границы. Пижон.
— Обижаете, не крал, всё моё. И… добрый… вечер. Меня зовут Никита. Подвезёте?
Пётр хмыкнул. И пожал протянутую путником руку.
— Добрый, добрый. Петром Васильевичем буду. Залезай уж, коли попросил. Он потянулся вправо и толкнул правую дверь кабины.
Попутчика не было нужды упрашивать. Схватив свои сумки из неизвестного, тонкого и шуршащего материала, он быстро, хотя и не без труда уместился рядом, бережно поставив одну из них на пол кабины, а две других кое-как положил к себе на колени.
— Куда тебе?
— До города, если не трудно. Заранее спасибо.
— До города? Я в посёлок, в МТС, с колхоза еду. А тебе куда?
— В МТС? А… что это? И… как посёлок называется?
Водитель, собравшийся было завести грузовичок, подозрительно посмотрел на напросившегося в попутчики странно одетого жердяя.
— Ты, паря, чего, издеваешься?
— Н-нет… стоп! Простите, очень важно — посёлок? Не город? И… какая сегодня дата? Я объясню после, почему спрашиваю.
Петр назвал посёлок, а попутчик, слегка улыбнувшись, кивнул. Видимо, самому себе. И продолжил:
— А число?
— С утра семнадцатое августа было.
— А год?
Всё больше недоумевая по поводу вопросов нежданного пассажира, Пётр уставился на того, но всё же ответил:
— Сороковой.
— Значит, одна тысяча девятьсот сороковой — закивал чему-то своему назвавшийся Никитой. — Вы, пожалуйста, Пётр Васильевич, не сердитесь. Понимаете… Вы не поверите, но я из будущего. Из 2018 года. Мне нужно как-то связаться с властями. Лучше не с милицией, а госбезопасностью. Чем выше, э-м-м, должность, тем лучше — выпалил, явно волнуясь, парень — я могу доказать.






