Над воротами висел слегка потрескавшийся и потускневший от дождей герб: щит с бело-голубыми ромбами — символ Баварии.
У входа было форменное столпотворение. Здесь толпились, шумели и ругались купцы, с кошелями у пояса, городские советники, стражники с копьями, священники, да и просто обычные прохожие и зеваки. Вокруг чувствовалось напряжение, словно перед грозой.
— Иоганн опят требует новых налогов…
— Ему всё мало, а вот Стефан говорит, что это сплошное разорение для ремесленников…
— Сегодня будет суд у герцога, вот и посмотрим — какое будет решение…
— Ничего хорошего не будет…
Мы спешились и подошли к воротам, возле которых стояла невозмутимая стража. Я подошёл к тому из охранников, который показался мне старшим и, назвав своё имя, добавил, что прибыл от барона Рейтингера с письмом к герцогу. Для верности, даже достал письмо и показал баронскую печать. Воин окинул меня цепким, недоверчивым взглядом, особенно задержав его на моём мече, висевшим на боку в добротных ножнах.
— К какому именно из герцогов у вас письмо, мессир? — спросил он и, понизив голос пояснил, — У нас их нынче двое. И каждый из них зовёт себя хозяином Мюнхена.
Я на мгновение растерялся. Ханс от неожиданности даже открыл рот. Вот, блин, такого мы никак не ожидали. Ни о каком расколе и двоевластии в столице до нас, в Линдау, сведения ещё не доходили. Конечно, до нас доходили слухи, что после смерти старого герцога между его сыновьями началась обычная феодальная распря за власть. Но Мюнхен по закону отошёл к старшему — Иоганну. Правда, другие его братья были не совсем согласны…
— Мне нужен тот, кто правит по закону, — вымолвил, наконец я.
— Ха! По закону? — хмыкнул стражник, — Тут каждый из них считает, что закон на его стороне. Ладно — ступай внутрь. Там, в большом зале, Иоганн будет сейчас вершить суд. Стефан тоже будет присутствовать. Они, вишь — теперь…, как это…, - неграмотный воин напряжённо подбирал подходящее слово, — А, вспомнил — соправители… Вот и решай сам, который из герцогов тебе нужен. Проходи.
«Твою дивизию, — подумал я про себя, — Вот уж мне эти феодальные порядки и средневековая гордыня… Каждый сам себе — Великий господин… Хуже нашей современной бюрократии. Ладно, разберёмся».
Во внутреннем дворике было тише, но не спокойнее. Разномастный народ толпился вдоль стен и гудел, как потревоженный улей. Мокрые от дождя каменные политы казались холодными даже через подошвы сапог. Отдельными группками стояли вооружённые люди обоих герцогов. Одни с гербом Иоганна на одежде, другие — Стефана. Они не бросались друг на друга, но и не общались, держась обособленно и настороженно, готовые в любую минуту схватиться за мечи. Я заметил, что взгляды, которые они кидали на противоборствующую сторону были острыми, как лезвия.






