ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я ничего не решал — всё случилось помимо моей воли. Меня занесло в «тёмные века»… без спутников, без оружия, без единой зацепки. За что? Не знаю. Однако этот мир не выпускает. Ради выживания и возвращения я обязан изменить свою Судьбу, не дожидаясь, пока она изменит меня. Меня не запугать ни сражениями, ни тяготами, ни магией. Я решусь на этот вызов! Рыцарь Константин Черников Я ничего не решал — всё случилось помимо моей воли. Меня занесло в «тёмные века»… без спутников, без оружия, без единой зацепки. За что? Не знаю. Однако этот мир не выпускает. Ради выживания и возвращения я обязан изменить свою Судьбу, не дожидаясь, пока она изменит меня. Меня не запугать ни сражениями, ни тяготами, ни магией. Я решусь на этот вызов! ==================== Глава 1 Глава 1 Я стоял в длинной очереди из каких-то непонятных людей, лица и весь облик которых почему-то расплывались и ускользали от моего взора. Но, это точно была очередь. Ну и что? Подумаешь. Испугать современного человека очередями нельзя. Чего уж там! Мы почти каждый день стоим в какой-нибудь да очереди. Например, в кассу супермаркета, на приёме в поликлинике, в очереди на регистрацию в аэропорту и т. д. Да мало ли ещё куда. Дело привычное. И я не был в этом плане исключением. В различных очередях мне приходилось в своей жизни стоять много раз. Но тут я пребывал в полнейшем шоке. И было от чего. В ТАКОЙ очереди, в которой я стоял сейчас, мне стоять не доводилось ещё никогда…. И не дай Бог кому-то когда-либо в ней оказаться! Я б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не из древноего рода и без большого имени. Можно ли доверить такому столь важную миссию? Что подумают иностранные правители если мы пошлём столь незнатного посла? Ты же знаешь их. Это может быть воспринято ими, как знак неуважения…

Похоже, у него вошло уже в привычку во всём возражать старшему брату и настаивать именно на своём мнении.

— Да, но ты же слышал, что он сказал? — ответил Иоганн, — Эмиссар Тамерлана требует, чтобы послом был только он и никто другой.

— Ну, знаешь…, об этом нам известно лишь с его собственных слов, — упорствовал Стефан.

— Простите мне мою дерзость, Ваша светлость, — рискнул я вмешаться в их спор, обращаясь к Стефану, — Но я лишь совсем недавно вернулся из османского плена, куда попал после никопольского сражения. Я там чуть не погиб. Неужели вы думаете, что после этого, я сам, по своей воле, рвусь вернуться на восток? Да ещё оказаться во власти какого-то дикого сарацинского эмира, поклонника Магомета…

— И что ты на это скажешь? — повернулся к брату Иоганн.

— Ну…, не знаю, — протянул тот, — Я, всё же не уверен, что это будет правильно.

Их спор ещё длился, как вдруг я ощутил знакомый холодок, пробежавший вдоль спины. Нечто похожее уже было у меня тогда в ущелье «Пасть волка», когда я почувствовал на себе взгляд Шамсуддина. Но, откуда он мог быть здесь — в Мюнхене, резиденции герцогов Виттельсбахов?

Однако сомнений быть не могло. О чем явственно свидетельствовал мой странный амулет, который Шамсуддин называл мекетом. Он снова отчётливо завибрировал в моей сумке у пояса и стал так же нагреваться, как и тогда — в ущелье. И снова — ощущения постороннего взгляда. Чёрт! Я резко обернулся. Ну, разумеется…

В противоположном от камина, тёмном углу стояла фигура в чёрном плаще и таком же высоком тюрбане. Лицо его было закрыто чёрной же повязкой. Но глаза! Их я хорошо запомнил и готов был поклясться, что это — глаза Шамсуддина. Оба герцога тоже уже успели заметить странного человека, внезапно появившегося в комнате, словно бы из ниоткуда, и молча стоявшего в углу.

— Господи, что это?! — тихо воскликнул Стефан, осеняя себя крестным знамением, — Кто ты? Как ты сюда попал?

С грохотом опрокинулся отодвинутый стул. Это вскочил с места Иоганн, готовый позвать стражу. Но слова вдруг застряли у него в горле от изумления.

Человек в чёрном не шевельнулся. И вдруг…, он словно бы перестал быть человеком во плоти, превратившись в тень. И эта тень плавно отделилась от стены и медленно поплыла по комнате. А вместе с ней пришёл и запах: странный и незнакомый. Он был сухой, пряный, с нотками раскалённого песка, дыма костров и ещё чего-то горького, как пепел мёртвых городов.

Я физически ощущал, что комната наполняется какой-то мистической энергией. Даже факелы на стенах будто бы «притихли».