Я видел лицо несчастного. Оно посинело. Глаза расширились. Человек стонал, дёргался, хрипел и задыхался. Но палачи неумолимо тянули и тянули, налегая всё сильнее. Казалось, что время вдруг на миг остановилось и кругом повисла зловещая тишина. Даже ветер будто замер… Несколько воинов побледнели, кое-кто отвернулся.
И тут, в этой тишине раздался страшный хруст. Он прозвучал, как треск старого дерева. Меркит сдавленно вскрикнул, конвульсивно дёрнулся и обмяк. Воины, наконец, отпустили безвольное тело, и оно просто шмякнулось на землю словно мешок. Но приговорённый ещё не умер. У него был лишь сломан позвоночник. Жуть! Мне стало не по себе. Господи — что же за зверство такое…? Ханс был потрясён не меньше меня. Я собрался с силами и подошёл к Шамсуддину, который, не отрываясь, внимательно следил за каждым действием казни.
— Что это было? — тихо спросил я его.
— Это — древний ритуал. Месть степей, — мрачно ответил шаман.
— Зачем?
— Он решил, что его право крови сильнее моего приказа. Но мы не в степи и прежние времена минули безвозвратно. Наш владыка давно уже установил новые порядки в своём войске. Приказ начальника — превыше всего. Это воинская дисциплина. Больше нет места старинным степным обычаям. Наш господин их отменил.
— А этот… ритуал, разве не возвращение к тем самым варварским обычаям, которые отменены?
— Да. Так и есть. Но это — особая месть. Пусть теперь все знают — если кто-то решит вернуть древние обычаи, то от них же и умрёт. Он возродил кровную месть, а мы возродили старинную казнь, которой эта месть каралась. Надеюсь, это будет хорошим уроком и последним разом, когда мы вспомнили старое. Всё это должно остаться в прошлом. Нам нудны дисциплина и порядок, а не тени древних призраков.
— Но он же ещё жив! Что с ним теперь будет? — воскликнул я.
— В прежние времена, казнённого таким способом просто бросали умирать одного. Медленно и мучительно. Но я буду милосерден, хоть он этого и не заслуживает.
С этими словами Шамсуддин обнажил длинный кинжал с широким слегка загнутым лезвием и одним ловким ударом перерезал горло несчастному, сокращая таким образом его мучения. Тот забился в конвульсиях и вскоре затих. Воины завернули тело в плотную ткань и просто завалили его землёй и камнями. Никто не проронил ни слова. Все были потрясены случившимся. Похоже, многие из присутствующих, так же, как и я, видели эту казнь впервые. И они запомнят её на всю жизнь. «Вот так и вводятся новые порядки», — подумал я вдруг про себя.
Когда всё было закончено Шамсуддин подал сигнал и отряд двинулся дальше. Заметно похолодало. Уже чувствовалось приближение зимы. Холодный ветер безжалостно теребил и трепал полы наших плащей и завывал в оголённых ветвях деревьев, словно злобный демон, предвестник смерти.






