Лес за окном постоянно перемещался, хотя понятно, что это мы двигались, хоть я этого вообще не чувствовал. Мы сидели в довольно просторной, хоть и скромной комнатке, на обычных деревянных лавках, за обычным деревянным столом. Пили чай из глиняных чашек.
На столе были блюдца с сушеными и свежими ягодами, мед, варенье, мягкие булочки, которые госпожа Яга сама пекла. Из удобств разве что волчьи и медвежьи шкуры. Изб не любил огонь, как я понял из пояснений старушки, так что она раскаляла специальные камни, которые кипятили воду, которая, в свою очередь, давала тепло для печи и всех комнат. Горячую воду Изб любил.
Я макнул булочку в малиновое варенье и отправил в рот, наслаждаясь вкусом. Чай и тепло действительно вернули хорошее расположение духа. Я начал рассказ, потому что понимал, что выбора у меня не было.
А в процессе понял, что давно хотел с кем-нибудь поговорить обо всем этом. Рассказал, как Эзотерик забрал меня из Москвы, из больницы, пообещав месть красноволосому ублюдку. Как потом попытался убить, затем передумал, взял в ученики, тренировал, заставил стать Именователем, чтобы я завершил то, что не успел сделать он.
И так, плавно, перешел к теме нашего похода.
— Философский Храм, — произнесла старушка, подливая мне чай. — Это плохое место, проклятое. Оно не несет счастья, лишь горе любому, кто к нему прикоснется.
— Уж я-то знаю, — кивнул ей, принимая чашку. — Уж поверьте, у меня вся жизнь наперекосяк из-за этого храма.
— Жизнь у тебя наперекосяк, потому что судьба у тебя такая.
— Да нафиг такую судьбу.
— Это ты зря, судьбу гневить не следует. Она дама справедливая, но суровая.
— Пока что мне от нее ничего хорошего не перепало.
— Разве? — усмехнулась старушка. — Что-то я не вижу в вашем караване толпы обоеруких учеников Эзотерика, что в перерывах между жизнью играют в карты со своими покровителями.
— Про покровителя я ничего не говорил, — нахмурился я.
— А мне и спрашивать не надо. Запомни, Эзо. Кому многое дается, с того и спрос выше. Ты пешка на шахматной доске высших сил, но даже пешка может стать ферзем.
— Да, только шахматы на десятерых, а правила никто не объяснил.
— На тринадцать, если быть точным, — усмехнулась она. — Но в Храм я тебя все равно не пущу. Плохое это место.
Я напрягся, разглядывая маленькие листочки в чашке.
— И остальных не пущу, — продолжала она. — Я всю свою жизнь оберегала это место от любопытных глаз. А эти твои хозяева туда не тропу, а целую дорогу выстроят для всех желающих.
— Вы не совсем понимаете. У меня нет желания дарить бессмертие этим ублюдкам. Но я должен их довести. Если хотите помочь, то лучше…
— Не хочу, — отрезала она. — Я знаю, что ты хочешь сделать в Храме. Что твой покровитель хочет сделать.






